На высоте ваших глаз, у входа, – бронзовый барельефный портрет министра С.Ю. Витте, русского государственного деятеля, министра финансов России (1892–1903), председателя Совета Министров Российской империи (1905–1906 гг.). Однако ни о чем этом доска не уведомляет, а сообщает лишь, что он в 1886 г. занимал в Киеве пост управляющего частного «Общества Юго-Западных железных дорог». Разумеется, в свете нынешних веяний на доске не названа даже страна, министром которой был г-н Витте. Но мы-то помним, что, работая на должностях начальника эксплуатации и управляющего упомянутой российской компанией, Витте добился роста эффективности и прибыльности. В частности, проводил передовую для того времени маркетинговую политику (реорганизовал тарифы, ввел практику выдачи ссуд под хлебные грузы и т. д.). Именно в киевский период своей деятельности Витте познакомился с императором Александром III Александровичем, на глазах которого вступил в конфликт с царскими адъютантами, доказывая, что нельзя использовать два мощных грузовых паровоза с целью разгона царского поезда до высоких скоростей. Александр III убедился в правоте Витте после крушения царского поезда под ст. Борки Харьковской губернии в 1888 г. Сохранилась ли доска сейчас?
Вы минуете не столь давно отреставрированные в очередной раз Золотые ворота, у которых задумчиво-просветленный князь Ярослав Мудрый держит на руках копию древней Святой Софии (вспоминаем, что Софией и называется Премудрость). И к ней-то вы и направляетесь.
Уплатив за вход, попадаете на территорию Софийского музея-заповедника. Вечереет, но еще ярки усеянные желтыми цветками неведомые вам кусты, прекрасны белеющие древние стены храма с удивительной резьбой под зелеными куполами.
Тихо, уютно, благодатно, у этих древних каменьев. На лавочках сидят молодые мамы, покачивающие коляски с младенцами. Вы обнаруживаете табличку, которая просвещает вас: этот кустарник с желто-золотистыми цветами называется «форзицией свисающей». Странно: завезен из далекого Китая, а к этим стенам и золотым крестам льнет, как родной.
Вас хлопают по плечу: «Привет Харькову!» Знакомый литератор, работающий гидом, привел сюда три десятка итальянцев, которые только что спустились с надвратной колокольни – голубой, с белой резьбой, одной из «визитных карточек» Киева, что просвечивает сквозь черно-белую графику дерев.
Вас зовут примкнуть к итальянской группе, но вам пора на поезд. Сегодняшний киевский день, похоже, прошел для вас без политических вторжений в сознание – только с цветами. Ан нет: на входе в станцию метро «Золотые ворота» вам вручают газетенку тягнибоковской «Свободы», такую же злобную и человеконенавистническую, как и сам лидер этого «движения». В Харькове эту нацистскую партию называют «Сволόта».
Отрезвляюще действует на вас и переполненное киевское метро, где активные молодые люди в оранжевых сервис-жилетах впихивают пассажиров в вагоны, и сам вокзал, буквально кишащий приезжающими-отъезжающими. У станции метро «Вокзальная» поют четверо парней разного возраста, одетых в камуфляжную форму, у троих из них – костыли и черные береты. Самый низенький и молодой, безногий, ловко играет на гитаре, опираясь сразу на два костыля. Бойцы, под которыми на ящике висит табличка «ООО «Солдаты империи. В помощь участникам боевых действий», исполняют самопальные солдатские песни времен Афгана. Слушающего народа здесь очень много, в картонный короб летят синие пятерки и красные червонцы, и не только женщины вытирают слезы.
Одно утешает вас: ни весна неотменима, ни древние соборы Киева – кто бы ни приходил к власти.
Май в Киеве – месяц особенный. В это время что здесь только не цветет! Понятное дело, каштаны так и полыхают белыми, а то и розовыми огромными свечами. И все ходят, если не сказать парят, меж дерев и кустов – разнообразных, на всякий вкус, – какие-то приподнятые, благодатные, радостные – вне возрастов, вне политики.
В «монастыри Всеволожи на Выдобичи» вы сидите на лавочке под березой у могилы Константина Дмитриевича Ушинского, как пишут справочники, «российского педагога украинского происхождения, основоположника научной педагогики в России». Вы не ожидали, что уроженец Тулы, почивший в Одессе, «автор Детского мира, Родного слова, Педагогической антропологии, умер 21 декабря 1870 года в возрасте 47 лет», как написано здесь на мраморной плите, укрепленной под крестом, похоронен именно здесь, в Выдубицком монастыре Киева, на берегу Днепра. Написано на чистом русском (в старой орфографии) языке, и вам дивно и это, потому что на прекрасном белом храме, улетающем в синюю высь за могилой Ушинского подобно многоступенчатой ракете, висит табличка «киевского патриархата»: «Собор Юрiя Переможця». И никак не Георгия Победоносца (как назывался храм с самого момента возведения в конце XVII в.). В древнем православном монастыре, вотчине Мономаховичей, где подвизались монахи-летописцы «Повести временных лет» Сильвестр и Моисей, сегодня хозяйничают раскольники.
Такое нам, братцы православные, испытание.
