В среду, как он договорился со своим знакомым, пришел по адресу и, сославшись на него, как было велено, получил на руки четвертушку уведомления о временном исполнении должности дворника, с четверга по воскресенье, по указанному адресу.
Вернувшись к себе на квартиру, Павел Семенович переоделся, загримировался, надел парик и потащился, подтягивая одну ногу, к крайкомовскому дому. Дворник долго читал уведомление, потом хмуро посмотрел на смуглое, почти коричневое лицо под гримом Быстрова, пожал плечами и, ни слова не говоря, повел в свою дворницкую, где уже лежал собранный рюкзак.
— Давай, работай, пока меня тут отправили! — хрипло наконец-то выдавил он из себя. — Смотри не конфликтуй! Народ живет здесь особый! Завтра к шести утра подходи, передам ключи и поеду в этот туристический лагерь! — Он ухмыльнулся. — За всю жизнь вот только этим лагерем и отметили!
Назавтра, с шести утра, взяв в руки метлу и совок, Павел Семенович приступил к исполнению своих новых обязанностей.
Въехав и остановившись во дворе, Егор Подобедов заглушил двигатель «Волги» и, отработано быстро, отметил несоответствие. На скамейке при входе в подсобное помещение, опершись на метлу, сидел другой дворник, не тот, которого он срисовал и запомнил еще в первый день, когда с Каштан приехал с вокзала сюда, чтобы осмотреться и приготовить квартиру для приезда офицеров. Тот был пожилым, с азиатскими чертами лица, сильно согнутой спиной, вероятно, из-за больного позвоночника, которая не позволяла ему смотреть прямо, а только из-под низа. Потом несколько дней он наблюдал его, и вот сегодня на его месте сидел не такой старый, но и не молодой мужчина с седыми усами, в очках на смуглом, почти коричневом лице.
Егор, не выходя из автомобиля, внимательно наблюдал за новым дворником, а тот неторопливо встал и, припадая на левую ногу, волоча за собой метлу, пошел в дальний угол двора, где стоял мусорный бак, из которого под порывами ветра вылетели бумаги и тряпки. Там он смел левой рукой с метлой в кучу и, ловко подхватив совковой лопатой в правой руке, забросил в бак. После этого снова вернулся к скамейке и сел, уныло глядя перед собой.
Подобедов натянул на голову кепку и вышел, сразу же пригнувшись к заднему колесу, постучал по нему ботинком, потом вошел в соседний подъезд. Покрутившись там несколько минут, он озабоченно выскочил и быстрым шагом дошел до своей машины, захлопнул дверь и выехал со двора мимо дворника, успев краем глаза, отработанным за долгие годы «сопровождения» свойством уловить немотивированный интерес нового дворника к его проезду мимо него.
«Ну, не может быть, чтобы мы засветились! Не было активных действий, мы всего месяц, как на «объекте». — Егор терялся в догадках. — Словно по заказу нас накрыли или мне это все кажется? Если мы не могли привлечь внимание к себе, значит, информация просочилась со стороны!» Подобедов сделал несколько кругов по переулкам, но хвоста не было, и, слегка успокоившись, он вернулся к дому с другой стороны. Машину оставил вдалеке и прошел к каменному забору, который прикрывал крайкомовский дом с тыла, там он перелез через него и по тропинке подошел к задней двери квартиры. На условленный стук ему открыли.
— Привет, хлопцы! — сказал он, протиснувшись через вторую дверь в узкую прихожую. — Сразу же хочу сказать, вполне возможно, что нами начали интересоваться. На прошлой неделе был один дворник, а на этой уже другой, уверен, неспроста. Кто или что знает по этому вопросу? Надо доложить полковнику.
Группа офицеров, кто стоял, кто сидел за столом, внимательно слушали старшего по оперативной группе.
— Мы засветиться не могли, если выходили на задания, то только через второй выход, а там через забор и на боковую улицу. Всегда хорошо проверялись, и все было чисто! — уверенно сказал один из офицеров.
— Ладно, будем более тщательно проверяться и внимательно относиться к каждой мелочи в нашем окружении, погореть не страшно, не в чужой стране, а у себя дома, но расшифроваться нам, из Центра, отобранной группе, обидно, да и сомнительное это удовольствие будет, сами прикидывайте.
Егор внимательно оглядывал каждого из своей группы и хорошо понимал, что никаких комментариев не будет. Офицеры из его группы были отобраны годами и работали чисто.
Тем же способом, через второй выход и забор, Подобедов вернулся к машине и у первого же телефона-автомата набрал номер телефона Каштан. Два гудка прошли, и он повесил трубку. Потом снова набрал, повесив через три. В последний условленный раз он уже свободно набрал номер и стал ждать; когда Каштан ответила, Егор постучал ключами по микрофону телефонной трубки и повесил ее.
Через полчаса на условленном месте Дора Георгиевна села на переднее сиденье и вопросительно посмотрела на Подобедова.
— Дора Георгиевна, мне еще рано страдать паранойей, но сегодня я засек интерес к моей группе. Прошу вас отнестись к этому серьезно. Я это дело хорошо почувствовал! — И он рассказал подробности сегодняшнего прихода на конспиративную квартиру.
