— Да в курсе, в курсе. Спросил так, может, у тебя какая информация есть? Из Москвы молчок, больше месяца прошло, и ни одного вопроса, ни одного звонка, куратор из Москвы, как только начинаю говорить про нее, мрачно виснет на проводе, сопит в трубку, а потом сразу же спрашивает о другом, совсем далеком. Там делается дело за нашей спиной, как думаете, Павел Семенович?
— Не только за спиной, но и вокруг нас, ну, захват Кремля Каштан вроде не замышляет, а вот в Крайкоме КПСС бывает регулярно, она встала на партийный учет там, но посещает только комнату спецсвязи.
— Откуда такие сведения? Это же самый цимес[105]! Хотя ладно, молчу, не спрашиваю откуда, спрашиваю только зачем?
— Конечно же идет обмен информацией, получение инструкций, ну, словом, вся атрибутика отношений резидента с Центром. — Быстров сказал и подумал, что последнее вырвалось у него, минуя сознание, то, что давно вертелось на языке.
— Вот-вот! Резидент и Центр. У меня такое же впечатление сложилось, было только ощущение, а теперь, после вашей формулировки, окончательно закрепилось. Ну и шо это все значит? Ну, они же не абортмахеры[106] все там!
Быстров привычным жестом провел по голове рукой, глянул пару раз на генерала и глухо сказал:
— Все данные говорят, что они — агенты, вот только чьи.
— Не понял вас, почему множественное число? — удивленно спросил генерал, уже догадываясь об истинном объеме этой тайной структуры, и от этого заныло в самом низу живота и похолодели ноги.
— Когда я проводил это мое небольшое расследование, опираясь на агентурное сообщение от моего личного источника, то выяснилось: у нашего полковника тут группа обеспечения и прикрытия, три или четыре офицера сидят на квартире, предоставленной Крайкомом КПСС в их подведомственном доме. Каштан в контакт с ними не входит, вероятно, связь идет по всем правилам агентурного порядка. Она умная женщина и понимает, что она здесь, у нас, как на ладони. Даже заходы в Крайком КПСС мотивирует уплатой членских взносов, партсобраниями, партбюро или по учетным делам. Она ведь не встала на учет в нашем парткоме, а настойчиво ушла в крайком. Это нарушение партучета в нашей системе, но учитывая, что она временная, разрешение было дано.
— Да ладно с этим учетом, так шо это за группа? — генерал волновался все сильнее.
Быстров провел рукой по голове, немного подумал и сказал:
— Это мои личные наработки, никто, кроме вас и меня, не знает о существовании этой группы и не должен знать. Будем это держать «в рукаве». Ясно только одно: есть видимая часть операции и есть еще другое, которое развивается параллельно с ней, во что мы не посвящены. Мы же не будем стучать ногами по столу, требуя объяснений происходящего, нас могут просто завернуть. Значит, надо молча принимать эти условия игры, может быть, все откроется или полковник сама нас введет в курс.
— Павел Семенович, в моей практике уже было подобное после войны в Курляндском и Мориамольском уездах Литвы. Мы назывались «МХАТ», спецгруппа Четвертого управления НКГБ СССР из 15 человек. — Генерал осекся, понял, что сказал лишнее, внимательно оглядывая Быстрова, потом ухмыльнулся и продолжил: — Мы действовали в автономном режиме с мая по август и подчинялись непосредственно Москве. Местные чекисты не знали о существовании нашей агентурно-боевой группы. — Генерал снова остановился и уже другим тоном закончил: — Боюсь, за кулисами нашего «Тора» идет серьезная работа, а если вмешаемся и начнем права качать, то прихватят нас, как говорится, с концами! — Генерал задумался на минуту, вспоминая, потом встал из-за стола, достал из серванта бутылку коньяка, налил Быстрову и себе.
— Ладно, пусть будет так. Давайте выпьем просто так, ни за что. Не люблю я вслух произносить то, шо таится в глубине души. Дьявол всегда стоит за спиной и слушает. Мы не дадим ему информации! — Генерал выпил коньяк, налил еще. — Так шо будем робити? Копать нельзя и не копать тоже нельзя. — Он посмотрел на Быстрова, ища поддержки. — Так просто мы не дадимся им, постараемся побороться. Я сам посмотрю на эту квартиру и этих гэцов, а потом выскажу свое мнение по нашему гембелю[107].
— Ничего это не даст! Тут нужно другое! Как можно рассчитывать ход, если не знаешь, во что играешь! — Быстров наморщил лоб и провел рукой по голове.
— А шо, прикажете мне в плен брать кого-нибудь? Легко начать игру. А вот выйти из нее… — едко спросил генерал, сверкнув зубами, потом придвинулся и едва слышно сказал: — А потом сюда к нам на крышу десантируется «группа Андропова» и «поломает» всех тут нас!
— Не понял, товарищ генерал, что это за группа такая? — спросил обескураженный Быстров, он ничего не знал и не слышал про такое.
— Это очень строго! Два года назад секретным приказом с грифом «Особой важности» при Пятом управлении создана группа «А» из офицеров силового воздействия по террористическим и диверсионным акциям. В группу могут попасть только по особым критериям, физическим и моральным. А также исключительно парашютисты! Вы поняли?
