— Да, это немало! Чем же так сильно они там озабочены? — Генерал засопел, заволновавшись, потом предложил: — Каштан интересуется французским следом, вот и навесьте ей шо-нибудь подходящее, а мы будем посмотреть. Например, тот факт, что мюнхенская девица и Бонза в контакте. Это по ее части, по «первой линии», перспектива получить нового агента во Франции дорого стоит.
— Кротов сделал ей предложение. — Быстров только вчера получил эту информацию, хотел придержать ее пару дней, чтобы проверить, но вот получилось так, что пришлось доложить.
— Ах вот даже как! Я правильно понимаю, предложение руки и сердца? — Генерал слегка улыбнулся. — И как думаете, она ответит согласием? Тогда два агента будут у нашей Доры Георгиевны!
— Думаю, что лично она примет это предложение, но получить согласие семьи — это вопрос. Хоть она и сблизилась с Бонзой и теперь бывает там самостоятельно, отдельно от Садовода, тем не менее не думаю, что все будет серьезно. Уж так совпало у этой девицы!
— Шо имеете в виду, Павел Семенович?
— Первый русский, загадочный человек из загадочной страны, да еще с неплохим французским языком, с отдельной квартирой, в ее представлении он партийный бонза. Это впечатление она и воспринимает, как свои чувства к нему.
— Ну, вы уж слишком все принизили! — Генерал поморщился.
— Там еще не поднакопилось информации, но капитан Разгоняев, который «ведет» его, сообщает о некоторых новых, более серьезных тенденциях в их отношениях, — он озабоченно произнес эту фразу. — Это только со слов и настроений источника, конкретных действий нет. Пока нет.
— Павел Семенович, ниль нови суб луна! — ухмыльнулся генерал.
— Ничто не ново под луной. Знаю. Парафраза слов Экклезиаста, 1,9: «Нет ничего нового под солнцем». Так ведь? — мгновенно среагировал Быстров и хотел было ввернуть свое толкование, однако передумал и официально спросил: — Думаете, изучить страх, любовь и деньги?
— Деньгами и страхом там не пахнет, а вот любовь, тут с этим надо быть поосторожнее. Передайте мне их дела, я поизучаю, а там видно будет.
— Это все?
— Ну, а шо вы хотели, Павел Семенович? Нас обложили со всех сторон непроницаемой завесой, мы, как ишаки, которым приделали шоры и принуждают идти только вперед. Я не знаю ничего и поэтому не понимаю всего расклада. Давайте просто выполнять наши обязанности, а потом, глядишь, и проявится все. Ничего силового не предпринимайте, наблюдайте и делайте выводы.
— Как строить отношения с Каштан?
— Вот еще! Ну, шо за проблема! Сами регулируйте свои отношения, дозируйте передачу ей информации. Пересмотри еще раз план первичных агентурно-оперативных мероприятий. Она же полностью сидит на нашей, да еще, вероятно, дополнительно получает от своей группы. Она знает конечную цель, без второго слова, а мы ползаем в потемках. Вот и делайте выводы.
Генерал что-то еще беззвучно проговорил, потом глянул на Быстрова и рассмеялся.
— Да, ладно, где наша не пропадала! Держитесь и не отчаивайтесь, даже если не понимаете. И не записывайте себя в ряды неудачников, обтекайте, нас могут сдать, как чихнуть, в этой истории.
— Попробую подловить ее, когда она получает информацию в «секретке» крайкома, посмотрю, что она скажет? — глухо и безрадостно предложил Быстров, понимая, что это не вариант.
— Да будет вам гилить[109]! Она же с цепи сорвется, если ее застукаете там! Нам с вами, будем гореть синим пламенем! Будем два придурка в три ряда! — он помолчал, грустно вздохнул и сказал: — Постарайтесь не облить ее керосином, а душевно потолкуйте, может, чего и выйдет наружу.
— Я уж предлагал ей парную, когда мы обсуждали «Силуэта»! — махнул рукой Быстров.
— Ну, такое предложение даже жлоб с деревянной мордой не сделал бы! Извините! Вы шо, Павел Семенович! Эта женщина из Парижа, а вы ее в парную засунуть хотите!
— Товарищ генерал, я же не предлагал ей свидание, а вышло все по делу, когда обсуждали постоянную точку выхода французов.
— Еще чего! Я представляю ваше свидание с березовым веником вместо цветов!
— Да она призналась, что не любит парную. Как и я, впрочем!
— Ну, вот видите, какая солидарность! Какое сродство душ! Пригласите полковника в более достойное место. Вот, к примеру, открылся Дом актера, там очень даже приличный ресторан. Пригласите ее туда.
— Да как же я это сделаю? — отозвался Быстров. — В оперативном ракурсе было бы неэтично, а в житейском я, пожалуй, уже и не смогу!
— Да знаю я, Павел Семенович, что по жене тоскуете. Но уже вот сколько лет прошло! Вас сильно заклинило! Пора бы уж и о дальнейшей жизни подумать.
Быстров засопел и молча встал.
— Я могу быть свободным?
— Да, идите товарищ полковник и подумайте над моими словами.
Быстров спустился вниз, вышел из управления и дошел до ближайшего телефона-автомата, опустил две копейки и набрал номер «кукушки» группы Каштан.
На конспиративной квартире раздался телефонный звонок. Егор Поваляев стремительно вернулся в комнату из кухни и спросил:
