— Так-то оно так! Вот только больше у них никого нет и не предвидится! Надо повернуть их к Федорову! — Помощник с нескрываемым удовольствием пересказал идею Сербина и выводы своего аналитика. — И теперь, если мы создадим тревожную обстановку вокруг них, да еще подскажем, как нужно действовать, думаю, дело пойдет быстрее.
Помощник замолчал и, видя, что Каштан молча что-то обдумывает, дал ей время, а потом осторожно спросил, определенно имея план, так поняла его Каштан по тону и характеру фразы.
— Сможете сделать такой оперативный ход?
— Есть такая возможность, — таинственно улыбнувшись, ответила Каштан, — но мне нужна санкция на контакт с ними. И тогда я их заставлю нервничать.
— Считайте, что санкция получена. Можно подробнее? Не спугнем? — Помощник сосредоточенно смотрел на Каштан.
— Есть, конечно, опасность и такого хода событий, однако можно осторожно встряхнуть их. Аспиранты они липовые, научный руководитель тяжелобольная, ей уже за восемьдесят лет. Они предоставлены сами себе и спокойно, бесконтрольно резвятся на свободе. Я выйду на них, как нештатный сотрудник кафедры для оказания помощи в написании диссертации по их теме о декабристах и французских революционных философах и поэтах времен French Revolution 1789.
— Какую легенду предполагаете использовать? — спросил, настораживаясь, помощник. Меньше всего он хотел, чтобы происходил личный контакт. — А может быть, направить из Москвы специалиста, чтобы вы лично не выходили на них?
— Нет, спец не выполнит главную задачу — дать им понять, в хорошем балансе, между намеком на раскрытую легенду и правдоподобным подтверждением французской подачи, что их легенда накрылась и они на грани провала! Затем слегка отпустить, когда они задергаются, вот тогда все и сдвинется. Ну, и второе, не менее важное, мой контакт с ними будет как преддверие работы с ними там, во Франции. Для этого и надо видеть меня в лицо. Но это уже потом.
— Резонно! Ваши предложения?
— Министерство культуры СССР, уполномоченное по систематизации и восстановлению исторического фонда, в рамках темы о попытке дворцового переворота и высылке декабристов на каторгу. У меня же докторская степень Сорбонны!
— Хорошо, — делая пометку у себя в записной книжке, вскинув глаза на Каштан и ухмыльнувшись, помощник с едкой издевкой продолжил: — Если не Министерство культуры, то хоть мы привлечем внимание. Все, даю команду готовить бумаги под вас, я лично проконтролирую. Под каким именем войдете в контакт?
— Девичья фамилия и мое второе имя из той, конспиративной жизни с мамой и папой во Франции. Сильвия Борисовна Суэзи. Ну, вы все найдете в моем досье. Концов во Франции не осталось, регистрация о моем рождении была уничтожена сразу же в 1939 году!
Помощник как-то недоверчиво окинул ее взглядом, помотал головой и осторожно спросил:
— Не допер, упустил из виду, думал, что вы послевоенная! А вы, оказывается, до того, — он улыбнулся, — выглядите на тридцать с хвостиком! Да, не беспокойтесь, сейчас дам команду готовить бумаги для вас, и вечером, перед выездом в Край, все получите на руки. — Помощник говорил, продолжая напряженно смотреть на Дору Георгиевну. — Ну, как? Все еще желаете схватиться с ними?
— Еще как! Только правильно понимайте меня, — она остановилась, подбирая слова, — я иду на эту сшибку с ними только из-за желания Инстанции форсировать процесс. Так бы, по делу, этого делать не нужно. Лишний форсаж может заклинить все наши усилия. Поэтому, я должна спросить вас, вы все еще желаете, чтобы я их «подняла»?
Помощник ничего не ответил, встал, принес из кухни чай и поставил на маленький столик, за которым они сидели.
— Вот, только перед вашим приходом заварил. Настоящий, цейлонский. Наливайте себе сами заварку по вкусу, а я плесну кипяточку!
Они разлили чай, помощник открыл пачку с галетами и высыпал их на блюдо, потом еще раз сходил на кухню и принес баранки. Несколько минут они молча ели и пили, изредка поглядывая друг на друга. Наконец первым отозвался помощник.
— Дора Георгиевна, может, это и не по правилам, но я за то, чтобы «поднять» французов. Дело пойдет быстрее. И еще вот что. Во всей операции «Тор» все делается не по правилам, даже, можно сказать, противозаконно, поэтому наши постулаты о протоколах проведения игры недействительны. Мы работаем по целине. Еще не пахали так, как должны пропахать мы. Оставим все сомнения и будем поступать так, как подсказывает нам чутье, но опираясь на достоверные факты. Вы меня понимаете?
— Чтобы да, так нет! — невольно вырвалось у Доры Георгиевны выражение генерала из Краевого УКГБ, и, видя, как удивленно вскинулись брови у помощника, она поспешила объяснить: — Это одесская манера подтвердить, но не совсем согласиться! Там генерал — большой любитель одесского фольклора.
— Я его знаю уже почти сорок лет. Не меняется наш генерал. Ладно, мы все поняли! Сейчас ненадолго заедем к Сербину, может быть, какие новые указания от него поступят, а потом можете вернуться сюда и отдохнуть или сразу по своим делам.
