— Да, закрываем. А тебе пора домой, в Питер. Сворачивайся и чтобы через два дня был на месте, как решило общество. Забудь про эту наколку. Это не наши дела. Не мне тебе говорить о понятиях. Все, пока! Огорчил ты меня.
— А ты подумай! Заиметь общак[119] за границей, большой и чистый, в банке! Закорешиться[120] с местными авторитетами, иметь общие дела. Вот я как планирую, — Валера предполагал через Бернара покентоваться[121] там, на месте, с наиболее значительными фигурами криминального мира Франции, — всегда будет там для нас уважуха, респект и готовый общак для любых дел, хоть на лечение или отдых, хоть на дело.
— Ты чего это лепишь? — в каком-то ужасе, глядя на него, пробормотал Заря. — Ты умом тронулся, Ищи? Какая заграница, какой криминальный мир Франции? Какой общак в банке?
— А вот так! — огрызнулся Валера. — То, что сказал, я сделаю, только не мешайте мне! Дайте добро. И все это будет. Ну не всю жизнь сидеть нам здесь, ховаться по углам да по норам. Мы что, хуже их, тех, что там, за бугром? Да мы в сто раз более сплоченные, более сильные, более умные! Надо выходить на международный уровень.
Валера сжато рассказал о Бернаре, его связях, о деле, которое тот предложил и о сумме за него. К этому добавил о системе отхода за границу через порт. Заря слушал внимательно.
— Ты, парень, с ума сошел! — сокрушенно покачал головой Заря, он мгновенно оценил предложение, и сам себе признался, что ему стало интересно: — Хотя в твоих словах есть смысл и даже перспектива. Ты хороший вор! У тебя целая династия, как пишут в их газетах, «династия сталеваров, династия животноводов», только они могут изменить свои профессии и стать сапожниками или хлопкоробами, а ты — нет! Это не красноперые придумали «зону», это мы ее сделали для себя, для жизни в этом государстве. И кто попал к нам или родился в ней, от нас не уйдет никогда.
За всю свою жизнь Заря никогда не отступал от принципов жизни и поведения вора в законе, дорожил мнением верхушки и всегда точно следовал всем приказам от них. Валеру он знал давно, а еще дольше его отца, и решающее слово было за ним, когда Ищи на сходке был поставлен «положенцем» по Невскому району в Ленинграде. Он двигал Валеру.
И вот неожиданно появилось это странное дело, на которое, как понял Заря, тот уже подписался.
Тем не менее это предложение все больше и больше начинало нравиться ему. Заря обладал гибким и быстрым умом, за что и был признан у «всесоюзных воров» как главный советник. Предложение Ищи было новым и интересным, тем не менее жизнь крестника была для него важнее. Решение для себя он принял немедленно.
— Завтра утром буду в Москве, перетру это с корешами, — пробурчал Заря, но Валера уловил положительный настрой своего крестного, — скоро получишь ответ. Может, и есть в этом что-то! Понимаешь, идет вразрез с нашими понятиями и требует полного, детального расклада для воров, а там у нас люди разные, у каждого свои взгляды, могут и на правилку[122] тебя поставить! Через два дня чтобы был в Питере! Дела стоят там. Там и ответ получишь от меня. Сиди там на месте и жди. Ну, бывай!
Валера посмотрел вслед машине, которая увозила Зарю, повернулся и пошел к себе. Истинная сущность всего, что он только что наговорил, вдруг предстала перед ним почти в реальных масштабах, от которых у Ищи перехватило дух.
«Ну и наговорил я старику! Что-то меня понесло! А если не сделаю все так, как расписал? А если все вообще сорвется там, во Франции? Может, мне порожняк гонят!» С этими мыслями он поднялся в квартиру и долго не мог заснуть, прокручивая неожиданно возникший план.
Виктор Павлович Зарянов откинулся на заднее сиденье автомобиля и приказал ехать в аэропорт.
— Слышь, Заря, ночью там ничего нет! — сказал водитель, уважительно пригнув голову в разговоре. — Может быть, отдохнешь, а утром в Москву?
— А, черт его знает, утром когда первый?
— Самый ранний в пять, но он грузопассажирский, удобств нет, железные стулья, трясет по дороге на воздушных ямах.
— Вот на нем и полечу. Дома отдохну. Давай, паря, крути баранку!
Полет на чехословацком, девятнадцатиместном самолетике Let L-410 Turbolet, был до одури утомительным и долгим. Заря уже сто раз пожалел, что так решительно рванул из Краевого центра, но события последних часов принуждали его действовать быстро.
Приземлились на аэродроме Быково, до здания аэропорта шагать пришлось через все поле, и Виктор Павлович еще раз пожалел о своем экстренном перелете в столицу. Таксисты ломили немыслимые деньги, и пришлось соглашаться, чтобы быстрее добраться до города.
Не доезжая до своего дома, Заря вышел, а когда машина отъехала, подошел к телефону-автомату.
— Здравствуйте! Заря звонит. Слышь, Сигизмунд, надо поговорить. — Виктора Павловича всегда, сколько он был на связи с майором Сигизмундом Зытуловским, смущало это имя. При общении он называл его Зиги.
