— Ну, это же азбука, Павел Семенович! Возможно, идут шпионские пятнашки! Уровень допуска еще никто не отменял, степень информированности тоже, так что нечего пенять мне. Все идет, как должно идти или, по крайней мере, приближается к тому порядку.
Быстров погладил голову, кашлянул, взглянул на часы и старательно начал складывать бумаги в папку, но вдруг остановился и спросил:
— Самое главное, о чем мы даже и не проговорили: а вы сможете быть для них научным руководителем, да и вообще, как вы мыслите это дело подать?
Каштан встала и прошлась по кабинету, всем видом показывая напряженность, остановилась перед Быстровым и на одном дыхании сказала:
— У меня базовое образование — французская филология, литературоведение, второе образование — физико-математическое, во Франции я прожила на разном положении почти пятнадцать лет, и это в зрелом возрасте, не считая младенчества и подросткового периода. Если они — шпионы, то меня будет даже много для них, ну а если это истинные филологи, сама у них ума поднаберусь.
— Ну а как мыслите войти? — Быстров удивился: не ожидал такой биографии у нее, предполагал, конечно, но не в такой степени. — Каким образом будете оперировать?
Дора Георгиевна, слегка улыбнувшись, сказала:
— Краевое управление культуры, командированный сотрудник министерства культуры из Москвы! Есть у вас близкий друг нашего человека в университете, — она вопросительно посмотрела на Быстрова, — есть такой на уровне ректора, проректора? Да что я спрашиваю, конечно же есть! Он рекомендует меня кафедре, которая испытывает крайнюю нужду в качественном руководителе для аспирантов, а то еще, не дай бог, напишут отрицательный отзыв в МИД по поводу напрасного приезда и пустой траты государственных денег из бюджета Франции. Кафедра утверждает меня временным руководителем диссертации, я официально работаю с ними. Все!
Она вопросительно посмотрела на Павла Семеновича, тот сидел, насупившись, внимательно слушая. Вроде бы ничего, так представлялось ему, однако он спросил:
— Не получится из пушек по воробьям!? Готовить такое сложное внедрение, три узловых момента, где задействованы посторонние. Результат, конечно, будет, но кто знает какой.
— Никогда у меня не возникает даже и мысли, когда я в деле, о том, что любая акция, направленная против врага, бывает ничтожной. Никогда! Все в этом мире закономерно и сбалансировано, и если ты делаешь что-то, значит, наступает реакция на это, следовательно, где-то прибывает, а где-то убывает. Равновесие не имеет ни положительного, ни отрицательного оттенка. Это явление равенства всех существующих сил! — она раздраженно посмотрела на Быстрова, отвернулась к окну и забарабанила пальцами по спинке стула, около которого стояла.
Павел Семенович внутренне хотя и был полностью согласен с Каштан, тем не менее отрицательно покачал головой и сказал:
— Сохранить равновесие трудно, учитывая незнание пути, по которому двинемся, а то и вообще можем растерять все то, что уже имеем. Согласны?
— Павел Семенович, конфуцианством я никогда не баловалась! — И, видя его недоуменный взгляд, процитировала: — «Если долго сидеть на берегу реки, можно увидеть трупы проплывающих врагов», или, по Лао-Цзы: «Если кто-то причинил тебе зло, не мсти. Сядь на берегу реки, и вскоре ты увидишь, как мимо тебя проплывает труп твоего врага». Так что ли вы предлагаете действовать?
— Ну, вы уж куда заехали! Вообще, эта фраза не о жизни, не о терпении, а о важности выждать момент… Сами знаете, такое в моем характере не просто есть, а воспитано, долго и тщательно, но я только лишь беспокоюсь, чтобы не зря были потрачены ваши силы и талант.
Каштан встрепенулась на последнем слове, вопросительно взглянула на Быстрова:
— Это что вы подразумеваете под словом «талант»?
— Да ничего такого, будьте спокойны, просто один мой друг из Москвы, очень старый друг и коллега, он сейчас в Главном парткоме работает, высказал такое мнение о вас. Уверяю вас, разговор носил случайный характер, и упоминание о вас было не с моей стороны, а с его, — он увидел, как изменилось лицо Доры Георгиевны, и обеспокоенно добавил: — Это самый надежный человек из всех, кого я знаю, включая нашего генерала. Больше я не знаю никого, кто отвечает моим критериям. Его забрали в Центральный аппарат от нас, поработал в ПГУ аналитиком, а уже только после всей его послужной лестницы он был рекомендован в партком. Только прошу вас, не задавайте лишние вопросы по своей линии вокруг него! — Быстров уже сильно жалел, что сказал ей о своем источнике, однако само упоминание о таком могущественном друге было, на его взгляд, предусмотрительным шагом.
