— Ну, что я вам говорил! — едва зайдя в палату, начал Павел Семенович. — Они пошли на физические действия против вас! И если бы не тот неизвестный, который удалил из вашей раны большую часть яда, мы бы не говорили сейчас! Ну, что думаете по этому поводу?
Дора Георгиевна не думала, она хорошо знала, что Егор Подобедов, который негласно охранял ее, успел предотвратить полноценное покушение. Часом ранее она спустилась в вестибюль при входе в больницу, где и увидела его у стола справок, где он объяснялся с дежурной сестрой. В руках у него были цветы и авоська с фруктами, соками и пакетами. Получив подробный ответ от сестры, он раздраженно присел рядом с Дорой Георгиевной и, обращаясь к ее соседке, обиженно заявил, что к больному не пускают, передачу не берут, потом повернулся к Доре Георгиевне.
— Возьмите вот у меня, принес для больной, а не берут. Возьмите хоть вы! — с этими словами он встал и гневно вышел.
Каштан про себя ухмыльнулась, но авоську и цветы взяла, видя брезгливую улыбку женщины, не иначе как генеральской жены, которая «ни в жисть» не возьмет что-то от людей не по «рангу».
Теперь, слушая Быстрова, она старательно подбирала слова, которые раньше были, а сейчас вдруг исчезли.
— Да будет вам, Павел Семенович! Мир не без добрых людей! Вот помогли. Да и чувствую я себя хорошо. Завтра буду проситься на выписку.
— Рано, Дора Георгиевна, врачи говорят, что даже в такой концентрации может вызвать поздние осложнения. Лежите, наблюдайтесь, а мы пока научим Садовода правильно сажать.
— В самом деле? Вы что, Павел Семенович, хотите его привлечь?
— Нет, только полечить. Привлечь его нечем! Но даже если он просто механизм, все равно должен знать, как мы отвечаем на такие дела! Он получит сполна!
Каштан задумалась, потом хитровато улыбнулась и сказала, прижав букет цветов к лицу.
— Только на последней стадии отдайте мне его!
— Я понял вас. А что за поклонник принес цветы? Да и фрукты я вижу, кто-то навестил?
— Нет! Случайный подарок от случайного посетителя. У него не принимали передачу, вот он и предложил нам. Я сидела в вестибюле с какой-то мадам. Та брезгливо отказалась, ну а я, видя, что от чистого сердца, просто взяла! Ну не выбрасывать же ему все это в урну!
Быстров по привычке, спустившись вниз, перед уходом проверил этот факт и догадался из сбивчивого рассказа дежурной сестры, что это был один из ее группы. Скорее всего, руководитель. Жаль, что чуть раньше не пришел — увидел бы самолично его!
Вернувшись в управление, вызвал Разгоняева, и они прикинули, как лучше перехватить Садовника.
Негласное задержание провели на подходе к общежитию, уже почти вечером. Два тренированных «скорохвата» с трудом стреножили этого с виду не очень трудного для задержания, худощавого, высокого африканца. Потные, с красными лицами от напряжения, они впихнули в машину Тони, а сами сели по бокам.
На конспиративной квартире их уже ждал Быстров. Он внимательно оглядел Тони, попросил снять конвойные наручники, продолжая смотреть, как тот растирает запястья, расстегнул китель и засунул руки в карманы галифе.
— Я иностранец, студент! И я протестую! — заговорил Тони низким голосом, почти без ошибок на русском языке.
— А против чего вы протестуете? — вежливо спросил Быстров. — А если и мы будем протестовать, что же это будет?
— А в чем дело? — почти крикнул Тони. — Кто вы такие? МВД? КГБ?
— Может быть, и то, и другое, а в целом мы группа рассерженных граждан! Зачем ты, африканский шакал, стреляешь по русским женщинам отравленными дротиками? Разве после этого ты мужчина! Поднял руку на слабую, беззащитную женщину!
— Вы что? Я не стрелял! — нервно, близко к истерике, уже с ошибками в произношении истерично выкрикнул африканец, который понял, что здесь он мотивированно и впереди вырисовывается уже не такая туманная перспектива, как при захвате.
— Хорошо, что есть, кому защитить наших женщин от негодяев вроде тебя! Мы сейчас тебя обездвижим, а потом обезвредим! — Быстров обернулся, и от письменного стола отделился человек в белом халате и большим шприцем в руках, лицо Тони покрылось от сильного волнения серыми пятнами. — Сделаем тебе небольшую операцию, что-то вроде лоботомии. Ты, господин Тони, слишком агрессивен, чуть что, сразу же хватаешься за отравленные дротики, но ничего, после лоботомии ты станешь счастливым человеком, мы тебе подарим большое, нескончаемое счастье! Будешь ходячим счастливым овощем.
— Что это такое? — безумным голосом вскрикнул Тони, который уже начал отчетливо понимать свою перспективу.
— Да не волнуйтесь так! — развязно вступил в разговор Разгоняев. — У нас высококлассный микрохирург, через глаз сделает быстро, и никаких следов даже видно не будет, немного отлежитесь здесь и пойдете к себе в общежитие своими ногами вполне счастливым человеком и будете постоянно радоваться жизни.
Быстров отодвинулся, уступая место человеку в белом халате. Тот закатал рукав куртки и рубашки, перетянул предплечье резиновой трубкой и, постукивая по сгибу локтя, начал искать вену.
