Каштан откинулась на стуле и открыла свой блокнотик.
— А что надо? — спросил Быстров. — Мы буксуем на месте сколько времени. Ничего не ясно, все расплывается и проходит, как песок сквозь пальцы. Нам не за что ухватиться.
— Подождите немного, Павел Семенович! События не заставят ждать, скоро все прояснится! — сказала Каштан и внутренне дернулась, фраза вырвалась случайно, непреднамеренно. — Мы получим необходимые данные.
— Какие данные и для кого? — ухватился Быстров.
— Для дела! Для дела! — повторила Каштан. — Ну, вот, пожалуй, все! Я отписалась по последней встрече. Вот что, Павел Семенович, меня напрягает один момент.
— Что за момент? — Быстров слегка приподнял брови, показав, что весь во внимании.
— Они сегодня предложили новую легенду, которая, как они думают, должна удовлетворить меня. Это тоже шито белыми нитками, но уже звучит более приемлемо. — Каштан начала издалека, все еще размышляя, говорить о появлении Тони или не придавать значения.
— Они предлагают вам принять и успокоиться? — Павел Семенович почувствовал недосказанность в ее словах, поэтому не напирал, а спокойно ждал.
— Понимаете, они пришли на кафедру с Тони. Мне это не понравилось! Как только я подошла к ним, вылетела из-за поворота коридора, он сразу же ретировался. — Каштан решилась сказать.
Быстров ожидал что угодно, вот только такой разворот событий был совершенно неприемлем, у него заныло в грудине от предчувствия беды.
— Нет, я приставлю моих «скорохватов»!
Дора Георгиевна внимательно посмотрела на него, отрицательно покачала головой.
— Нет! — решительно подтвердила она. — Это может все испортить. Волкодавы видны издалека, и вычислить, какую овцу они охраняют, для профессионала не представляет никаких усилий. Отставить!
— Ну, уж вы скажете! — Павел Семенович хотел было сказать про «овцу», но передумал. — У меня есть хороший паренек из НН, пусть походит за вами?
— Ни в коем случае! Пусть все идет так, как и должно идти у командировочной дамы из министерства! Я настаиваю! И если я замечу, а я, слава богу, уже давно в деле, хоть кого-нибудь из свиты…
— Все, все! Я понял вас. Одна только просьба, удвойте, нет, утройте осторожность!
— Ну, это я вам обещаю. — Каштан, услышав не вполне служебные оттенки в этой просьбе Быстрова, внимательно посмотрела на него. Павел Семенович, она это увидела, засмущался и постарался скрыть, нахмурив брови и ухватив бумагу со стола, куда уперся взглядом.
Октябрь 1977 года. Краевой центр. Люк перехватил Тони, когда тот спускался с лестницы в вестибюле общежития.
— Привет! — радостно откликнулся Тони, даже не предполагая, что последует за этим приятельским окликом француза.
— Есть работа для тебя, надо сделать акцию по твоему профилю.
— Не готов к серьезным мероприятиям. — Тони старательно подбирал слова, зная, что теперь все, что будет сказано и сделано, окажется в подробном отчете в Париже, в SDECE.
Перед получением государственной стипендии он давал отходную клятву комитету одиннадцатого шокового полка, где прослужил два года. Клятва была проста и состояла только в подтверждении готовности всегда и везде быть готовым выполнить любой приказ под девизом 11e Choc: «Никто не увидит. Никто не будет знать». Теперь в действие вступало исполнение. Уже почти три года прошло, как он ушел из спецназа, казалось, остались позади операции, стрельба, взрывы, кровь. И вот на тебе, как эхо, возвращается прошлое.
— Это не тот ответ, который должен быть! — Люк сосредоточенно смотрел на Тони, стараясь понять, не хочет или не может.
— Я здесь только с голыми руками!
— А что, не убивал никогда голыми руками? — Люк поморщился, как от зубной боли. — Какое это имеет значение!
— Что надо делать? — сдался Тони. — Слушаю внимательно!
— Надо провести ликвидацию одного очень опасного для нас человека и сделать в эти два-три дня! Завтра подойдешь к шестнадцати часам на кафедру филологии, там мы встретимся, и ты ее увидишь. Все, не будем затягивать встречу.
Люк повернулся и пошел ко входу в общежитие, где уже стояла Марта, ожидая его.
Каштан около шестнадцати часов вошла в здание университета и, взяв ключи от кабинета, пошла по длинному коридору, прикидывая на ходу еще раз основные позиции в предстоящей встрече со своими аспирантами.
«Будем называть ее рабочей, — думала Каштан, — сегодня я слегка сдам позиции, попытаюсь оказаться им полезным человеком для диссертации, но в уме они будут держать то, что я их раскусила. Это состояние подвешенности будет давить на них, а я буду равномерно и методично разрабатывать их. Посмотрим концовку пьесы в ее начале и сэкономим время».
Около дверей кабинета она еще издалека увидела Марту и Люка, которые стояли там и разговаривали с высоким африканцем, увидев ее, они распрощались с ним и подошли к ней. Каштан узнала этого высокого африканца. Это был Тони. «Что это за подвод боевика-парашютиста на встречу? — мелькнуло в голове у Доры Георгиевны. — Они готовятся к встрече со мной и со стороны силового варианта! Ну, не убивать же он собрался меня? Абсурд!»
