— Не по мне это дело! Нудно, скучно и непродуктивно. Ну, разве можно словами на лекции рассказать или описать все то, шо происходит на самом деле! Говоришь про операцию, закругляешь словами, дескать, в результате перестрелки группа «лесных братьев» была полностью уничтожена. Ну и шо! Тихая, спокойная фраза, а там такая сшибка произошла на самом деле, такая заваруха, шо не приведи господь! А я этим стриженым затылкам не могу передать словами этого накала! Вот и закруглил свои факультативы, и домой!
— Понимаю! Мне уже второй раз делают такое предложение. Первый раз отчитала лекции, вроде понравилось, и по тематике, и по методике. Попросили продолжить, даже перейти на кафедру, — задумчиво сказала Каштан, как показалось генералу, с удовольствием вспоминая этот эпизод.
— И шо?
— Отозвали! Сказали, хорошего понемножку! Но мне в самом деле нравилось это. Курсанты, круглые глаза, открытые рты, ну, это так я, образно! У нас разная специализация. Ваша, боевика, вряд ли подходит для лекционной работы!
— Вы правы! Ладно, собирайтесь и счастливой дороги и хороших лекций! — Генерал встал и пожал своей громадной ручищей узкую ладошку Каштан.
Утром она уже была на Старой площади в кабинете у завотделом ЦК КПСС.
— Здравствуйте, полковник! Вы помните нашу прошлую встречу, когда мы решали вопросы по «интеллекту» и оптико-механической части нашего «Болида»? — с порога озабоченно спросил Сербин.
Еще бы не помнить! В середине сентября Иван Дмитриевич Сербин, раздосадованный тем, что операция «Тор», на его взгляд, развивалась слишком медленно или, можно даже сказать, почти не развивалась, предложил ей подумать и внести новые предложения, которые могли бы хоть как-то что-то сдвинуть с мертвой точки. Приблизить цель любыми способами.
Оперативная обстановка в Крае только начинала складываться и никаких подвижек по основному плану пока еще не могло быть. Она так и написала в первых строчках ответного послания и задумалась. Теперь надо было предложить действия, и не в угоду озабоченной Инстанции, а, действительно, для дела, в русле развития операции.
Возможные ходы Каштан начала вертеть сразу же после получения грозной телеграммы с приказом предложить дополнительные действия.
«Если здесь, в Крае, пока ничего невозможно сделать, значит, надо подготовить вторую площадку для игры с более широкими воротами, географически не связанную с Краем! А еще лучше, вообще поместить приманки в совершенно другой стране! Так, значит, размещаем в ГДР! Лучшего места не придумаешь!» — Этот ход ей понравился, она мысленно отстранилась от общего плана операции и попыталась абстрагироваться на отдельных его частях, анализируя производственную базу в создании «изделия». Незаметно она нашла точку привязки, которая могла бы удовлетворить все запросы в создании новой, вспомогательной комбинации.
Подготовив и отослав шифротелеграмму, она вернулась в Краевое управление КГБ и, не успев даже снять плащ, как в комнату, постучавшись, заглянул дежурный и вызвал к телефону в приемной. Звонили из Крайкома КПСС незамедлительно подойти к ним. Ничего не оставалось, как снова идти под дождь.
Недоумевая о причине такого срочного вызова, Дора Георгиевна поднялась в приемную, назвалась и в ответ получила записку Нинель Федоровны в запечатанном конверте с просьбой срочно спуститься в «секретный узел связи».
«Неплохо шифруется Нинель Федоровна, так, как и договорились!» — подумала Каштан, спускаясь на лифте в цокольный этаж, где размещался секретный отдел.
Нинель Федоровна, строго поглядывая на Каштан, вручила молниеносный ответ Сербина категории «сверхсрочно» на ее час назад отправленную шифротелеграмму. Категорически приказывалось выехать в Москву вечерним поездом.
«Значит, зацепило его мое предложение, а ведь оно само по себе плевое, можно даже сказать, полный примитив. Все зависит от исполнения партии в этом водевиле. Немецкие товарищи большие спецы в этом деле». — Каштан с удовлетворением восприняла такой ответ Инстанции.
На перроне Казанского вокзала Дору Георгиевну встречали двое высоких худощавых «серошляпников». Один подхватил ее дорожную сумку, положил в багажник, открыл дверь автомобиля, а другой жестом пригласил внутрь. Машина рванула, и вскоре они были около знакомого подъезда на Старой Площади. Дора Григорьевна вышла из машины, и тут же из дверей подъезда появился все тот же полноватый инструктор отдела. Каштан явственно показалось, что происходит дежавю. Она даже головой встряхнула, но инструктор отдела не пропал.
— Здравствуйте, здравствуйте, Дора Георгиевна! Иван Дмитриевич ждет вас!
Она прошла в распахнутую дверь и поднялась в кабинет Сербина.
Успев только коротко доложить о том, что не вошло в очередные рапорты, отправляемые достаточно регулярно, как в дверь кабинета Сербина тихо стукнули и неслышно юркнули два человека. Они осторожно присели за длинный стол заседаний, достали бумаги, Сербин небрежно махнул им рукой.
— Мы тут уже обсуждали итоги выполнения задания по «Болиду», — насупившись, сказал он, обратившись к Каштан, — сегодня будем принимать некоторые решения.
