Октябрь 1977 года. Краевой центр — Москва — Берлин. Сопоставимо это или нет с реальным ходом времени, но с самого начала проведения операции «Тор» у Каштан как возникло, так и оставалось ощущение, что она живет в двух измерениях.
Главная, истинная цель операции, о которой знали только два человека, так и оставалась недостижимой. В спину дышали завотделом ЦК с помощником Андропова, напряжение с каждым днем нарастало. Ее уверенность в решении задачи катастрофически падала, и она обливалась холодным потом каждый раз, когда это светилось перед глазами.
С другой стороны, в Краевом управлении КГБ, где все шло и ехало, как обычно, она стала замечать по отношению к себе отстраненное отношение, словно, ничего грандиозного не дождавшись от нее, махнули рукой, дескать, раз приехала, так и сиди тут. День за днем миновало несколько недель, ничего с виду не менялось, как бы зависло и остановилось. Интуитивно она чувствовала, что где-то там, где происходят пока еще не контролируемые события, внутри этой выстроенной декорации, идет медленное круглосуточное действие, которое неминуемо прорвется наружу, и вот тогда все пойдет, побежит, да так, что не остановишь.
Она бы хотела, чтобы все это подспудное взорвалось как можно скорее, и пошло-поехало, суматошно и фантастически меняться, как в калейдоскопе. Тогда хоть можно было действовать. И если на быстрое развитие этой операции рассчитывал и надеялся завотделом ЦК, постоянно подгоняя ее, то помощник Председателя КГБ, куратор всей операции, методично напоминал об осторожности, подчеркивая, как важно не засветиться и не показать, чьи «уши торчат» во всем этом деле.
Эти две составляющие, которые противодействовали друг другу, в конечном итоге создавали ситуацию, при которой если меры принимались в соответствии с требованиями форсировать, то ответные действия замедлялись.
Она работала по московскому варианту операции «Тор» в Краевом управлении КГБ, рассчитывая только на себя и группу оперативников прикрытия под руководством Егора Подобедова, которых хорошо знала по работе в резидентуре Парижа.
Дни шли за днями, складываясь в недели. Закончился сентябрь, и уже октябрьское солнце освещало сцену действия, пока без главных героев, казалось бы, ну вот, еще немного и все сейчас начнется, однако размеренный ход событий продолжался без изменений.
В Москве такое затишье воспринималось особенно остро. Каждый раз после окончания еженедельного доклада у Генерального секретаря ЦК КПСС Юрий Владимирович Андропов ловил на себе вопросительный взгляд Леонида Ильича Брежнева, который словно ожидал, что вот сейчас Председатель КГБ СССР захлопнет папку с текстом доклада и без улыбки, с суровым выражением лица скажет: «Ну вот, дело сделано! Там получили всю информацию, и теперь все сдвинется! Как ты просил сделать», однако докладывать пока было не о чем. Андропов понимал это состояние генсека, сам, внутренне собравшись, каждый день ожидал разрешения этого вопроса.
Его помощник, который вел операцию, был готов ответить на любой вопрос по этой теме, кроме главного: «Когда пойдет полный вариант агентурной работы у оперативной группы в Крае?» Получая отчеты от полковника Каштан и не находя там даже проблесков ответа на этот главный вопрос, помощник, хоть и понимал все тонкости задуманной операции, тем не менее в бюрократическом плане должен был выдавать на-гора оптимистический ответ.
В такой раскаленной атмосфере беспрерывного ожидания был запущен дополнительный ход, который предложила Каштан, доведенная постоянными запросами и обвинениями в бездействии, который и дал первые положительные результаты.
В середине октября, после короткого оперативного совещания у генерала, когда все гуськом потянулись к выходу, неожиданно протиснулся, загадочно улыбаясь, дежурный офицер из приемной и положил на стол листок бумаги.
— Дора Георгиевна, прошу вас, вернитесь! — пробежав глазами по тексту, сказал генерал. — Телефонограмма из Москвы! — торжественно объявил он, когда Каштан вернулась. — Приказ вам, товарищ Каштан, выехать в Москву на 10 дней для чтения факультативных лекций в «вышке».
Каштан поняла, что вызов связан с ее предложением по операции «Тор», которое, можно сказать, заставила сделать Москва.
— Вот ведь как неожиданно! — Дора Георгиевна сделала удивленное лицо. — Тема факультатива, конечно, не обозначена?
— Вы же не первый год замужем, знаете порядок! — он вздохнул, словно его затронуло воспоминание. — Меня тоже как-то пригласили на чтение факультатива, так я едва ноги унес из «вышки».
— А что так? — спросила, не понимая причины, Дора Георгиевна.
