А разве я собиралась волноваться? Я же просто так спросила, из спортивного интереса. И как я могла подумать, что он сейчас пойдет к ней? И если бы даже пошел, честно меня предупредил. Я была уверена, Рай не станет врать.
Не знаю, сколько еще он исследовал территорию вокруг дома, я быстро и крепко заснула, а утром обнаружила его спящим на соседней кровати прямо в одежде. Наверно, так устал, что не захотел подниматься на второй этаж.
Поначалу мне все нравилось в «Северном». За пару дней я привыкла к неторопливому ритму сельской жизни, полюбила прогулки у озера, каждое утро приветствовала лодки у маленького причала, махала рукой чайкам, а после обеда бродила по чистому лесу у лагеря — ни одной брошенной бутылки или пакета не встретится, только ягоды костяники да разноцветные сыроежки — бледно-розовые, фиолетовые, нежно-зеленые.
Последние вполне могли оказаться поганками, но я же не планировала их собирать. Андреич сказал, до серьезных грибов вроде белых или маслят еще не пришло время. Недельку-другую придется обождать.
Никто не лез к нам с расспросами, мы с Раем были предоставлены сами себе и от вынужденного безделья непременно должны были сблизиться. Однако он не спешил делиться личными тайнами, все мои попытки узнать больше о его заграничной жизни провалились.
Зато мою-то простую историю Рай слово за словом потихоньку вытянул, я не умею долго молчать, а слушатель из него получился отличный. Особенно в полумраке тихой комнаты, когда за окном накрапывает дождь, а бергамотовый чай располагает к откровенности.
Дождавшись, пока я усну, Рай покидал дом и отправлялся на свой лесной обход, как полушутя он пояснял утром. Каждый раз после его ночных прогулок у меня на столике появлялся новый сувенир — то узорчатый лист папоротника, то несколько пестрых перьев, перевязанных стебельком — «тетерка обронила», то букетик цветов — желтых, невзрачных или голубеньких, даже названий не знаю, просто очень приятно было его внимание. Правда, сегодня я отругала Рая за очередной подарок, умудрился сорвать сибирскую орхидею — любку двулистную.
Это редкое растение, оно даже в Красную книгу занесено. А еще про любку есть рассказ «Ночная фиалка» у Куприна. Жаль выхода в Интернет у нас нет, пришлось по памяти описать нюансы сюжета. А в конце рассказа я попросила:
— Возьми меня с собой в лес ночью. Вдруг что-то интересное встретится.
— Я далеко ухожу, ты устанешь.
— Ничего, на спинку к тебе заберусь, не привыкать, опыт имеется.
Рай хмыкнул, погладил меня по затылку и задержал ладонь на плече.
— Посмотрим на твое поведение.
Я зажмурилась, подставляя щеку для поцелуя. Естественно, дружеского. Но Рай уже сиганул на улицу, догадываюсь отчего — так и не может простить мне «письменное разрешение». Нарочно раздразнит взглядами или своим мурлыканьем, а когда я начну таять и ластиться, сразу сбегает. Ладно-ладно, напрашиваться не будем…
После обеда в столовой я увидела через окно неприятную сцену. Возле скамьи с резной спинкой Лиля, удерживая Рая за отвороты распахнутой ветровки, что-то бурно рассказывала ему, а он терпеливо слушал. Казалось бы, что тут странного, но меня поразило выражение ее лица. Она же в открытую соблазняла Рая.
Она смотрела на него так, словно уже собиралась выпрыгнуть из своего облегающего спортивного костюма ядовито-зеленого цвета в оранжевую крапинку. Тоже мне секси-камуфляж! Лиля трогала себя за распущенные волосы, что вились по ее округлым плечам, как змеи Медузы Горгоны, прикусывала полные губы и склоняла голову набок, прищурившись, а потом нарочито широко распахивала глаза, будто чему-то удивлялась. Старуха развратная! Озабоченная демоница!
Я, конечно, в сердцах сказала насчет старухи. Лилька выглядела отлично, ну, конечно, постарше меня, так зато и шикарнее. Одни ее кроссовки, наверно, были дороже всего моего скромного гардероба. И такой ровный золотистый загар получается только в солярии.
Скоро Лиля заметила меня, расплылась в ехидной улыбке, вздернула и без того выступающий подбородок. Я должна была сделать независимый вид, тоже улыбнуться и подойти, но не смогла, хотя всегда считала себя девушкой не робкого десятка. Начальница базы подавляла меня даже издали.
Я не очень-то верю в биополе и всякую там ауру, но если у Лили она и была, то, пожалуй, сразу космического масштаба — холодная и мрачная как Вселенная. Но только по отношению ко мне, а вот приятных ей мужчин эта ведьма обволакивала дурманящей пеленой и засасывала в свое липкое болото, на дне которого водились всякие гады.
Я злилась… Я реально злилась сейчас — на себя и на Рая. Чего он с ней любезничает, если обещал быть рядом со мной, неужели из-за моих цветочных упреков обиделся? Какая глупость. Я просто не могла смолчать при виде вянущих зря краснокнижных видов.
Обдав парочку ледяным взглядом, я гордо удалилась к себе, и скоро меня догнал Рай, предложив вместе идти собирать чагу. Дался же ему этот древесный гриб, говорит, из него можно приготовить целебный напиток. Надо спросить у Андреича, можно ли брать чагу в августе…
