Он снова поцеловал меня, чтобы я прекратила сомневаться, привалился рядом на постели, просунул ладонь под мою футболку и освободил грудь от бюстгалтера. Даже не спрашивал разрешения на активные действия. Я сама очень этого хотела… но в дверь постучали, сначала негромко, а потом показалось, будто на крыльце орудует дятел размером с лося.
Рай бросился в коридор и скоро оттуда послышалось томное воркование Лили. Надо было немедленно выходить, чтобы ни в коем случае не оставлять его наедине с этой опасной женщиной.
Я встала с кровати и приготовилась дать «опекунше» самый решительный отпор. Однако спасать Рая от общества Лили мне не пришлось, он успел куда-то сбежать. Не по ее ли поручению? И ведь мне не сказал ни слова… За него Лиля сама отчиталась:
— Андреичу помощь нужна, егерь куда-то пропал, второй день не показывается, а старик ждет.
Она посмотрела на меня испытующе, злорадно усмехнулась:
— Прости, Евочка, я вам не помешала случайно?
— Все в порядке, наверстаем, — сквозь зубы бросила я.
— Успевай, ягненочек, успевай.
— Может, и ягненочек, а вы тогда кто? Прости, Господи…
Лиля от души рассмеялась глубоким грудным смехом.
— Да простит, он простит, не волнуйся, куда же он денется-то, старый… Он ко мне с самого начала расположен, никогда не обижал. Все, что по жизни хотела, я всегда получала. Вот так-то, детка!
— Рая вы не получите!
— Да ты мне сама его отдашь, на блюдечке принесешь. Ты же чистюля, а он… Ты хоть знаешь, что он такое?
И Лиля в резких выражениях подтвердила чудовищную теорию охотника о зверо-людях, которых иностранцы пичкали чужеродным ДНК. Это походило на бред, но разве я не верила в более заковыристую версию о пришельце? Не до конца, конечно, но была готова поверить без паники и заламывания рук.
— Вы-то откуда все это знаете?
— Я давно знакома с проектом, должна была вместо Ольги помогать Алексею, а он на ее кандидатуре настоял. Трусишка! Меня бы не потянул. Я не спорила, что мне в лесу делать? Да и «папочка» бы не отпустил.
— А что изменилось? Сейчас папочке все равно? — съязвила я.
Лиля оценила укол и терпеливо добавила:
— Сейчас я в изгнании, прошу учесть — в добровольном изгнании. Сама себя отправила в ссылку. «Кошелечку» условие поставила — не оформит развод со своей «клушей», не вернусь к нему. Надоело прятаться, открыто с ним жить хочу. Он уже второй год между нами мечется, старый кобель, все скулит: «Дай в Думу переизбраться, не мешай карьере» Надоело! Звонил вчера, просил прилететь в Москву, сказал, что жене дал крупные отступные и отправил в Испанию — отдохнуть от судебных разборок.
Мне было противно ее слушать. Да и она, откровенничая со мной, отнюдь не выглядела счастливой. Рассматривая Лилю при ярком солнечном свете из раскрытого окна, я заметила все ее наметившиеся морщинки, «гусиные лапки» и горькие складочки у губ, которые со временем не скроют никакие модные современные процедуры и подтяжки.
Меня волновало другое. Лиля скоро уедет, а мы с Раем останемся здесь вдвоем. И мне нужно будет принять его таким, какой он есть. Или постепенно дистанцироваться. Но почему? Я вспомнила фотографии бывших жильцов поселка, мужчины на них не выглядели уродами, а женщины светились от счастья. И здоровые, красивые малыши.
Я должна отказаться от Рая лишь потому что он незначительно отличается от стандартных мужчин? Не такой, как все… Странный. Особенный. Одинокий. Как тот «мальчик-рысь» из заветной книжки. Если я исчезну из его жизни, он тоже может затосковать. Будет искать меня, мчаться по следу и попадет в ловушку. Этого нельзя допустить. Я должна уберечь, спасти, даже если пока не знаю как, я просто должна оставаться рядом и продолжать верить в него.
Когда мы вышли из коттеджа вдвоем с Лилей, мне показалось или отношения между нами уже не были такими напряженными, как в первые дни. Я еще подумала, что у нее теперь другие планы, и Рай в них не входит. Как же я тогда ошибалась…
Лиля сказала, что хочет прогуляться к озеру, а я отправилась искать друга. Рай сидел на бревне возле домика Андреича, скоблил ножом молодую картошку, опять они собираются варить уху или запекать на углях, едва прогорит костер.
Я осторожно присела на перевернутое ведро с отломившейся ржавой дужкой, молча наблюдала, как слетают коричневые чешуйки с молодых клубней. Я могла бы долго смотреть, как движутся ловкие пальцы Рая… Вдруг захотелось услышать его голос, заглянуть в глаза.
— Много еще осталось? Давай помогу.
— И чего тебе давать? — деловито поинтересовался Рай, не отрываясь от работы.
— Нож! — с вызовом отвечала я.
— В тазике на столе… Тут я сам справлюсь, лучше лучок порежь. Ох и злющий! И заодно капусту. Пожарим на сале, знаешь, как будет вкусно с картошкой?
— Представляю. Уже слюнки бегут.
От его спокойно-будничного тона защипало в носу, теперь я ни за что не хотела уходить к старому, колченогому столу, где раскладывал припасы Андреич, ведь пришлось бы поворачиваться к Раю спиной. Зато можно вволю наплакаться, списав красный нос на луковую агрессию.
— Ты мне так и не сказала, кто тебя в лесу напугал.
— Да так… леший случайный…
