Комитет был уполномочен не принимать законы, а консультировать суверена о состоянии и нуждах каждого класса или округа, а также предлагать законодательные акты. Делегатам гарантировалась свобода слова и личная неприкосновенность. Некоторые из них предлагали освободить всех крепостных, другие просили более широко распространить право владения крепостными. В декабре 1767 года Комитет объявил перерыв, в феврале 1768 года переехал в Санкт-Петербург, всего провел 203 заседания, а 18 декабря 1768 года объявил перерыв, так как начавшаяся война с Турцией вызвала многих делегатов на фронт. Задача разработки законопроектов была возложена на подкомитеты, некоторые из которых продолжали заседать до 1775 года; но свод законов так и не был составлен. Екатерина была не совсем недовольна таким безрезультатным результатом. «Комитет, — сказала она, — дал мне свет и знания для всей империи. Я знаю теперь, что необходимо и чем я должна себя занять. Он разработал все части закона и распределил дела по главам. Я бы сделал больше, если бы не война с Турцией, но в принципах и методах обсуждения появилось доселе неизвестное единство».53 Тем временем она показала вельможам, на какой широкой основе зиждется ее власть. Комитет перед отъездом предложил присвоить ей титул «Великой»; она отказалась, но согласилась, чтобы ее называли «Матерью страны».
Две рекомендации Екатерины стали законом: отмена пыток и установление веротерпимости. Она получила широкое распространение: позволила римско-католической церкви конкурировать с греческой православной; защитила иезуитов даже после роспуска их ордена папой Климентом XIV (1773); разрешила волжским татарам восстанавливать свои мечети. Екатерина приняла евреев в Россию, но обложила их особыми налогами и (возможно, для их безопасности) ограничила их определенными районами. Она оставила раскольникам-религиозным диссидентам возможность беспрепятственно отправлять свои обряды: «У нас действительно есть, — писала она Вольтеру, — фанатики, которые, когда их перестают преследовать другие, сжигают себя; но если бы жители других стран делали то же самое, большого вреда от этого не было бы».54
Философы были особенно довольны тем, что Екатерина подчинила русскую церковь государству. Некоторые из них жаловались, что она по-прежнему посещает религиозные службы (так же поступал и Вольтер); старшие признавали, что ее посещение было необходимо для сохранения верности народа. Указом от 26 февраля 1764 года она обратила в государственную собственность все земли церкви. Жалованье православному духовенству отныне выплачивалось государством, что обеспечивало его поддержку власти. Многие монастыри и женские обители были закрыты, оставшимся было запрещено принимать более установленного количества послушниц, а возраст для принятия обетов был повышен. Излишки доходов от церковных учреждений были направлены на создание школ, приютов и больниц.55
И духовенство, и дворянство выступали против распространения народного образования, опасаясь, что распространение знаний среди масс приведет к ереси, неверию и фракционности, а также нарушит общественный порядок. Здесь, как и везде, Екатерина начала с либеральных устремлений. Она обратилась к Гримму:
Послушайте, мои друзья-философы: вы были бы очаровательны, восхитительны, если бы у вас хватило милосердия набросать план для молодых людей, от букваря до университета….. Я, не учившийся и не живший в Париже, не обладаю ни знаниями, ни проницательностью в этом вопросе….. Меня очень волнует идея университета и его управления, гимназии [средней школы] и начальной школы… Пока вы не удовлетворите мою просьбу, я буду рыться в «Энциклопедии». О, я обязательно найду то, что мне нужно!56
Между тем она была тронута педагогическим энтузиазмом Ивана Бецкого, который путешествовал по Швеции, Германии, Голландии, Италии и Франции, бывал в салоне госпожи Жеффрен, изучал «Энциклопедию» и встречался с Руссо. В 1763 году она организовала в Москве школу для подкидышей, которую к 1796 году окончили сорок тысяч учениц; в 1764 году в Петербурге была открыта школа для мальчиков, а в 1765 году — для девочек; в 1764 году Смольный монастырь был преобразован в Смольный институт для дворянских девиц — отголосок Сен-Сира госпожи де Ментенон; Екатерина стала первой русской правительницей, которая сделала все для образования женщин. Обескураженная нехваткой квалифицированных учителей, она отправила русских студентов изучать педагогику в Англии, Германии, Австрии и Италии. В 1786 году был основан педагогический колледж.
