— Как? А никак! Нет такого преступления, как подозрение! Убийство? Не смешите. И кого же, по-вашему, я убил?
— Мистер Ди Паскуале, мы не могли бы обсудить это в квартире?
— А что? Боитесь разбудить соседей? Меня вы уже разбудили, какая разница, если. вы весь, дом на ноги поднимете. Входите, входите. В этом городе полиция не отличается хорошими манерами. Вваливается тут посреди ночи… Господи, да заходите, не топчитесь в коридоре.
Войдя в. квартиру, Ди Паскуале включил свет в гостиной, и они сели, недовольно глядя друг на друга.
. — Ну и что дальше? — спросил Ди Паскуале. — Вы здесь, вытащили меня из постели. Что вы от меня хотите?
— Мистер Ди Паскуале, сегодня в четыре часа был застрелен человек, выходивший из полицейского участка.
— Ну и что?
— Мистер Ди Паскуале; мы говорили с патрульным, которого поставили охранять вас, и он сказал, что вы отпустили его в три часа. Это правда?
— Да, правда.
— Вы говорили ему, что он вам не понадобится до девяти вечера? Это тоже правда, мистер Ди Паскуале?
— Правда. И что теперь? И из-за этого вы врываетесь в квартиры по ночам? Чтобы проверить, врет ваш полисмен или нет? Вам что, заняться больше нечем? Кстати, это вы звонили мне утром, в половине восьмого? Вы
— Мистер Ди Паскуале, почему вы сказали полицейскому, что он вам не' понадобится?
— По той простой причине, что я сегодня был в "Коламбиа пикчерз" и обсуждал условия одной сделки с начальником сценарного отдела. Я поехал туда в три часа и рассчитывал пробыть с ним до шести. И я знал, что когда мы оба спустимся вниз, нас будет ждать "кадиллак" с шофером, который отвезет нас в очень шикарный ресторан, где я не стану садиться у окна. Мы выпили в баре по паре рюмок, а к семи к нам подъехал писатель, который передал сценарий начальнику сценарного отдела. Потом мы пообедали, выбрали столик подальше от окна, потом сели в "кадиллак", и меня отвезли домой, где меня должен был встретить этот болван в полицейской форме. Я приезжаю домой и вижу, что его еще нет, у двери болтается какой-то другой тип. Дома меня должна была ждать молодая леди, которая сейчас спит в соседней комнате. Так что, мистер Карелла, который любит будить людей по ночам, я подумал, что сохранил городской казне немного денег, послав полицейского следить за порядком, а не крутиться вокруг меня, тем более когда я знаю, что нахожусь в полной безопасности. Поэтому я его и отпустил, мистер Карелла. Вас устраивает такой ответ?
— Мистер Ди Паскуале, вы сегодня были где-нибудь поблизости от Восемьдесят седьмого участка?
— Я весь день проторчал в "Коламбии", потом поехал обедать, а потом прямо сюда.
— Мистер Ди Паскуале, у вас есть какое-нибудь огнестрельное оружие?
— Нет! — Ди Паскуале раздраженно вскочил с места. — К чему это вы клонете? Как так получилось, что я вдруг стал подозреваемым? В чем дело? Вам больше некого?
Он и не представлял, насколько близко был к правде. Действительно, подозревать было больше некого. Они начали дело, цепляясь за соломинку, и сейчас находились точно в таком же положении. Карелла тяжело вздохнул.
— Полагаю, начальник сценарного отдела "Коламбии" подтвердит…
— Хотите позвонить ему прямо отсюда? Я дам вам его домашний телефон. Давайте, почему вы не звоните? Если хотите, можете разбудить весь этот проклятый город, пока вы расследуете…
— Думаю, это может подождать до утра, — перебил Карелла. — Простите за беспокойство. Спокойной ночи, мистер Ди Паскуале.
— Дорогу назад сами найдете? — с издевкой спросил Ди Паскуале.
Близилась полночь.
Мейер Мейер стоял на углу напротив дома Рэдфилдов и думал, что пора заканчивать. Он занял свой пост в шесть вечера, а сейчас было без двадцати двенадцать, и он был уверен, что Рэдфилды скоро погасят свет и лягут спать. Но в 19.00 Маргарет Рэдфилд вышла на улицу с терьером на поводке, обошла квартал и в 19.25 вернулась домой. У Мейера собаки не было, но он не сомневался, что эта прогулка не будет последней для терьера, которого держат в городской квартире. Однако сейчас, в 23.40, он посмотрел на часы, нет, уже 23.45, ничто не указывало на то, что Маргарет или Льюис Рэдфилд еще раз собираются вывести свою шавку на прогулку. Кроме того, начался дождь.
Сначала это была только легкая колючая изморозь, проникавшая до костей. Мейер снова посмотрел на освещенные окна на третьем этаже, тихонько выругался, решил пойти домой, передумал, перешел дорогу и встал под навесом у витрины бакалейной лавки. Лавка была закрыта. Почти полночь улицы опустели. С реки неожиданно подул сильный ветер, пригнав тяжелые дождевые облака. Потоки воды забарабанили по тротуарам. В считанные секунды мелкий дождик превратился в ливень. В небе над крышами домов заплясали молнии. Мейер стоял под навесом и мечтал оказаться в теплой постели рядом с Сарой. Он снова обложил Рэдфилдов, решил пойти домой, вспомнил о проклятом терьере, убедил себя, что собаку выведут еще раз, поднял воротник пальто и посмотрел на освещенные окна Рэдфилдов. Навес протекал. Он взглянул на дырку в парусине, потом снова сосредоточил свое внимание на окнах.
Свет погас.
