Анна спустилась в маленькую комнату на первом этаже и легла на кушетку, надеясь уснуть. Она вдруг вспомнила скучные семейные выезды к морю. Недорогие отели, маленькие номера. Как ее раздражали вечерами звуки других постояльцев за тонкими стенами. Как ей хотелось бы сейчас звука, свидетельства присутствия в этом доме кого-нибудь еще. Какого-нибудь трезвого, нормального человека.
Чернота расползалась по комнатам, как чернильное пятно. Это была не только чернота как отсутствие света. Это была какая-то дополнительная сущность, которая появлялась рядом, стоило Глебу начать пить. Анна чувствовала ее. Несколько раз она пыталась рассказать об этом Глебу, когда он был трезв.
— Ты выдумщица, — нежно трепал ее по волосам Глеб. — Нет никакой сущности. Пьяный мужик — это просто пьяный мужик.
Анна начала дремать, когда лестница тяжело заскрипела. На кухне полилась вода. Что-то звякнуло в раковине. Тяжелые шаги стали приближаться и остановились за дверью.
Стало страшно, хотя было очевидно, что за дверью стоял Глеб. Кто еще мог там стоять?
Ветка дерева качалась за окном. За дверью слышалось шумное дыхание. Это было похоже на американский фильм ужасов.
Дверь распахнулась резко, от удара ноги. На пороге стоял Глеб в трусах и желтых носках.
Эти носки Анна отлично помнила — она сама купила их Глебу.
— Бросила меня, сука? — прохрипел Глеб.
— Ты говорил по телефону. Я решила не мешать.
— Сбежала от меня? — повторил он с той же типа ласковой интонацией.
— Нет. Я просто хочу спать.
— Спать хочешь? — спросил он и, нехорошо улыбаясь, подошел к кровати.
Она села, прижавшись к стене.
— Ну, — сказал он, тяжело занося на постель ногу. — Ну тогда я буду здесь, с тобой.
Он тяжело взгромоздился на узкую кровать и лег на бок, уставившись на Анну. Один его глаз был наполовину прикрыт. Второй был черный и настолько пустой, что было непонятно, смотрит он на Анну или в стену. Потом он медленно поднял руку и растопырив пальцы, стал подносить к лицу Анны. Она откинулась и оттолкнула руку.
Глеб издал звук, похожий на стон. Потом закрыл лицо подушкой и стал кричать что-то похожее на проклятья. Когда он был пьян, он переходил на цыганский язык. Он утверждал, что в молодости жил с цыганкой.
Анна быстро перебралась через него и выбежала на кухню.
Она знала, что утром он снова будет собой. Мягким и ласковым человеком. Но она не знала, с кем она сейчас. В лесу, в чужой стране. В ловушке.
На столе валялся телефон с американской сим-картой. Анна схватила его и стала прокручивать номера. Неизвестные Джоны и Алексы ползли друг за другом по экрану.
Galka. Та самая его бывшая любовница со спокойным голосом.
Анна нажала вызов. Абонент не отвечал.
Деревянный пол скрипел от каждого шага. Анна не помнила, чтобы пол и днем так скрипел. Казалось, этот дом подменили.
На кухню вышел бывший Глеб. Он остановился посреди кухни и долго смотрел на Анну как на человека, которого видит впервые.
— Что? — спросила Анна, не выдерживая этой паузы.
Бывший Глеб снова усмехнулся, достал из шкафчика под раковиной бутылку и отпил из горла.
— Рассказывай, — сказал он.
— Что?!
— Рассказывай, как разлюбила меня. Сегодня днем в лесу, да? Ты мне сказала, что больше меня не хочешь…
— Ты пьян…
— Я не настолько пьян, чтоб не чувствовать предательство, — сказал Глеб и снова сделал большой, громкий глоток.
— Господи, какая я дура, что поехала с тобой.
— А ты люби меня, и все будет хорошо. Женушка, пойдем наверх… — он больно сжал ее запястье.
— Я тебе не жена! Жена тебя бросила, и я понимаю, почему!
Глеб, держа ее за руку, замахнулся. Она зажмурилась, отклонившись назад. Глеб вдруг успокоился и отпустил ее руку.
— Ладно. Катись.
Глеб снова достал бутылку из-под раковины, отпил. Он двадцать лет прожил с женой, и привычка прятать выпивку крепко въелась в него. Он прятал ее даже сейчас, когда это не имело никакого смысла.
— Катись куда хочешь, — сказал он опять, сделав глоток. — Для меня никогда не было проблемой найти бабу.
Анна пошла в комнату, закрыла дверь, села на кровать.
