Из-под двери тянулась полоска света. Черная ветка стучала в окно, пол на кухне скрипел под тяжелыми шагами бывшего Глеба. Анна подумала, что сейчас она уснет, а когда проснется — будет утро. Надо только уснуть скорее. Она закрыла глаза, но кто-то ходил туда-сюда на втором этаже, прямо над ней. Потом все затихло, но через минуту Анна услышала грохот. Кто-то упал с лестницы. Потом шаги. Ближе. Свет под дверью пересекла тень. Анна сидела, вжавшись в спинку кровати и чувствовала, как колотится сердце. Наконец, дверь резко распахнулась, ударившись ручкой в стену. В дверном проеме стоял человек в капюшоне, накинутом на лицо. Анна вскрикнула. Глеб хрипло захохотал и откинул капюшон.
— Это я, твой любимый муженек. Не узнала?
Он медленно прошел через комнату, плюхнулся в кресло у окна и уставился на нее.
Анна выскочила в коридор, сунула ноги в ботинки, схватила куртку и ключи из кармана его пальто и выбежала из дома.
Машина завелась с первого раза, заурчала на морозе и двинулась, освещая фарами темную дорогу. Анна боялась смотреть в зеркало дальнего вида. Ей казалось, что за ней гонятся. Даже не Глеб, а она сама не знала, кто.
Она приблизительно помнила дорогу в магазин. Один поворот налево, потом два направо. Деньги у нее были. У нее не было документов на машину, и что намного хуже, у нее не было английского языка. В школе она учила немецкий. Потом ходила к репетитору, но быстро все забыла. Ей хватало знаний, чтобы на курорте выбрать блюдо по меню, в магазине сказать, что вещь ей нравится, попросить воды или кофе. Более сложные переговоры вел в поездках ее муж. Потом Глеб.
Еноты весело перебегали дорогу в свете фар. В самый первый день они с Глебом пошли на блошиный рынок, и там он купил ей шкурку енота у сурового старика, который не хотел уступать ни цента. Еще они купили одинаковые серебряные кольца и серебряную ложечку. В то утро казалось, что их ждет прекрасная неделя.
У Анны дрожали руки, и она ехала неестественно медленно, надолго останавливаясь у знаков «stop».
Она уже засомневалась, что свернула туда, когда показалась освещенная площадка и большие красные буквы «Walmart». Магазин был закрыт.
Анна увидела это издалека, но все равно остановилась на пустой парковке в надежде, что открыты хотя бы кафе и бары. Но в чертовой американской деревне закрыто было все. Патрульная машина медленно ехала по дороге. Чтобы не вызвать подозрений, Анна залезла в машину и завела двигатель. Патрульная машина сбавила скорость. Вдалеке, на углу площади светились голубые буквы «SEXSHOP». Анна развернулась и поехала в сторону букв. Патрульная машина медленно поползла дальше.
У дверей стоял обшарпанный форд с багажником, заваленным старой мебелью. Любители сексуальных развлечений в этой деревне явно не шиковали.
Войдя, Анна увидела подсвеченные розовым стены и жирную лохматую негритянку за стойкой с кассой, которая располагалась прямо напротив входа.
— Hi, — сказала Анна.
— Hi, — ответила негритянка без интереса.
У двери сидел толстый охранник. По залу уже ходил одетый как ковбой сухой старичок. По всей видимости, форд с хламом принадлежал ему.
Боясь, что негритянка начнет что-нибудь спрашивать, Анна отвернулась и пошла вдоль полок. Но негритянке было глубоко наплевать как на посетителей, так и на секс. С тем же выражением лица в России сидят продавцы в каком-нибудь сельском магазине культтовары, продавая домашние тапочки, халаты и наборы садового инвентаря.
На полках, в прозрачных пластиковых упаковках, подсвеченные снизу неоновыми огоньками стояли предметы. Большие, маленькие, черные, белые и желтые. С коричневыми, желтыми, иссиня-черными кудрями и без них. Одинокие и парные, сжатые круглыми ягодицами и даже оснащенные фрагментами бедер. Анна шла вдоль полок, и эти предметы ползли перед глазами пестрой лентой как свидетельства сексуальных преступлений.
Бодрый старичок подозвал к себе продавщицу и стал расспрашивать. Они стояли напротив чего-то, похожего на конскую упряжь.
