Синяя рыбка вернулась с подмогой — ватагой оранжевых красавиц с вуалевыми хвостиками, похожими на юбочки. Обнаглевшая компания принялась дразнить невозмутимую звезду.
От переизбытка энергии Ольге хотелось смеяться, прыгать и брызгаться водой. Или взять этого крутого лысого мужика и свернуть в бараний рог. Хотя, наверное, этого делать не стоило.
Словно поняв её состояние, Вадим спросил:
— Ты слушать можешь? Или просто побегаем по пляжу наперегонки?
— Могу. Я включу свой разум на полную мощность и попытаюсь понять, что ты говоришь. Выйдем, хочу обсохнуть, а то уже растут жабры.
Улеглись на тёплый песок. Крохотные прозрачные крабы деловито сновали между своими норками.
— Так ты говорил, что когда-то люди жили очень долго?
— Да. Потому что стыдились мало. Считали себя любимыми творениями Господа. Тогда с небес разъяснили, что самооценка завышена. Ай-яй-яй! Засмущались и стали жить меньше, хотя и всё равно много. Лет шестьсот. Тогда сверху пошли с туза. Было объявлено, что велико развращение человеков. И стыдиться надо больше. Поэтому было придумано множество законов. Только в Библии шестьсот тринадцать заповедей, плюс у каждого народа сотни уголовных законов и тысячи моральных правил. Огромное количество которых невозможно выполнить. Не может двуполое существо, исполняя заповедь, плодиться и размножаться, при этом не прелюбодействовать даже в мыслях.
— Ох, трудно, — согласилась Ольга.
— В туманное Средневековье, когда всем, под угрозой костра, было приказано стыдиться своих всеобъемлющих грехов, не многие доживали до сорока лет. Принято считать, что резкое увеличение продолжительности жизни в двадцатом веке связано с достижениями медицины. Но именно в это время произошла сексуальная революция.
Ольге нравились умные мужчины. И сильные. И красивые. Неужели он прав, и если совсем забыть про стыд, можно вновь стать бессмертной? Она поймала крабика, накрыв ладонью.
— Оль. Ты слушаешь? Во Франции в прошлом веке провели педагогический эксперимент: запрещено было стыдить и ругать детей, только хвалить, всячески повышая их самооценку. В итоге продолжительность жизни нового поколения повысилась почти на двадцать лет.
— Бесстыжие нравы двадцать первого века позволят нам жить вечно?
— Не вечно, но долго, — подтвердил Вадим. — При современных нравах продолжительность жизни вполне может быть сто пятьдесят лет, но учёные доказали, что биологически у нас значительно большие возможности. И библейский возраст в пятьсот-шестьсот лет — совсем не фантастика.
— И что же нам мешает?
— В нас по-прежнему культивируют чувство стыда, каждого убеждают, что он не вполне нормален по отношению к другому.
— Что такое нормальный человек? — спросила Ольга.
— Возможно, это такое же абстрактное понятие, как идеальный газ или идеально твёрдое тело в физике. Понятие существует, но в реальной жизни такого не бывает.
— Я никогда не встречала в своей жизни нормальных людей, — согласилась Ольга. — У всех куча фобий, странностей и сексуальных причуд.
Вадим кивнул.
— Для того и придумали этого нормального человека: хорошего семьянина, честного налогоплательщика, патриота, любящего свою работу и верящего в Бога, чтобы все остальные испытывали стыд за свою ненормальность, извращённость, испорченность. Человек виновен с момента своего рождения. Он слишком громко орал при родах и чуть не отправил на тот свет свою мать. Есть другие, хорошие, дети, которые не ломают игрушек, не плюются едой и не писают на простыню. Но это всегда не ты. Нас приучают к этой мысли всю жизнь.
Ольге нравилась теория, поскольку она ненавидела быть виноватой, предпочитая всегда и во всём быть правой. Она незаметно разглядывала Вадима. Тот говорил эмоциональнее, чем обычно.
— Посмотри, Ольга. Вся реклама построена на чувстве стыда. Какой классный у мужика костюм! Купи такой же, не будь оборванцем. Не позорь маму. Купи яхту, дом и зубную пасту! Видишь, какая красавица, не то что ты. Ну, это понятно, у неё же другой шампунь и дезодорант. Для спецслужб у нас приготовлено чистосердечное признание, декларация о доходах, геолокация и список друзей в «Фейсбуке».
«Яко свинья, в калу валяюсь», — каются православные на божественной литургии. «Ибо грешен я», — заявляют католики на исповеди.
«Лишь Бог свят и без греха», — вздыхают все вместе.
Наверное, на последнем Страшном суде спросит Великий: «Homo Sapiens?»
«Виновен, Ваша Честь», — заученно ответит всяк.
— Вадим. Ты чего так завёлся? Фиг с ним. Я с тобой согласна и совершенно бесстыдна. Скажешь, не буду носить белья даже в Москве.
— Там холодно.
— Тогда давай побегаем наперегонки!
