Всё рано или поздно кончается. Заканчивался и отпуск. Вечером накануне отъезда Ольга собирала чемодан и вдруг заметила, что потеряла свою серебряную цепочку с крестиком, которую носила скорее по привычке, снимая только во время секса. Она понимала, что Бога вряд ли интересуют её половые органы, но привыкла поступать так, не пытаясь анализировать, зачем. Вот и сейчас вспомнила, что вчера сняла цепочку на соседнем островке, куда они в очередной раз ездили. Даже помнила, где та лежит — на стволе пальмы, в углублении, похожем на чёрную чашу.
Надо бы завтра с утра заехать с Вадимом на остров, забрать цепочку.
В конце концов, это займет всего десять минут. Хотя, впрочем, можно купить такой же крестик в сувенирном киоске в аэропорту.
Она собралась было пойти в душ, как вдруг почувствовала, что хочет поплыть на остров прямо сейчас. Желание было настолько острым, что если бы начала анализировать, подумала, что чужая воля захватила её тело и мысли. Но нечто, внедрившееся в неё, не дало такой возможности. Управлять своим телом Ольга уже не могла.
Что заставляет персонажей фильмов ужасов бежать ночью на кладбище? Команда режиссёра. Что заставляет китов выбрасываться на берег? Может быть, тоже чей-то зов?
Ольгу не тревожили эти мысли. Беспокоило, что до закрытия дайвинг-центра оставалось полчаса, и действовать надо быстро.
Словно сомнамбула, добежала до лодочной пристани. Обнаружила знакомую лодку.
— Отвези меня на остров! — крикнула она Бобу.
— Конечно.
Через пару минут выбралась на знакомый пляж, бросилась к лежащему у воды стволу и, действительно, при сгущающемся свете сумерек обнаружила свой крестик.
Морская прогулка, даже такая краткая, действует освежающе. Рассудок частично вернулся домой и принялся инвентаризировать состояние дел. Приходилось признать, что дела не в лучшем виде. Ольга осознала, что из одежды на ней только короткая маечка, почти не прикрывающая голых ягодиц, и пляжные шлёпки.
«Что я здесь делаю? Полуголая. Ночью, — девушка поёжилась. — Скорее в лодку, и назад, в безопасный отель».
В тропиках ночь наступает скоротечно, затягивая небо чёрной вуалью сразу после захода солнца. Быстро темнело, и мир на глазах менялся. Налетел порыв ветра. Пальмы, словно строгие кумушки, принялись яростно обмахиваться своими веерами. Зашуршали листья, хрустнуло в лесу.
Вдруг оттуда на пляж выскочили два темнокожих парня. Они двигались так стремительно, что прежде чем Ольга что-либо сообразила, путь к лодке оказался отрезан.
Паника ворвалась в сознание, тараторя дурацкую фразу: «Зачем аборигены съели Кука? Молчит наука…» Ольга недолюбливала людоедов. Какой девушке понравится, если её съедят. Надежда, что перед тем как отварить, её изнасилуют, не прибавляла оптимизма. «Сейчас схватят и потащат…»
Пока Ольга собиралась визжать и отбиваться, народу на пляже прибавилось. Пришельцы вели себя нелогично. Казалось, они забыли, зачем пришли, не выказывали склонности к насилию, а просто вежливо стояли, словно чего-то ожидая. В их позах была даже некая почтительность, а деликатно опущенные глаза показывали, что джентльмены не пялятся на леди, даже если её туалет слегка небрежен.
«Какие-то бестолковые людоеды, — подумала Ольга. — Ну кто так нападает?»
Момент визжать и отбиваться был упущен. Странная мизансцена затягивалась. Участники, плотной толпой окружившие девушку, застыли, вежливо чего-то ожидая, будто на светском балу, когда вот-вот заиграет венский вальс и даму можно будет пригласить на танец. И музыка действительно появилась, но это была песня, монотонная и вязкая, полная завораживающего магнетизма. Десятки ртов ритмично повторяли несколько незнакомых слов. Постепенно все начали пританцовывать и вскоре плотной компанией двинулись к джунглям.
Находясь внутри замкнутого круга тел, Ольга подумала, что сейчас не следует проявлять враждебность или показывать страх. Туземцы вели себя вполне дружелюбно, и не стоило их провоцировать. Она даже решила подпевать в меру своих способностей, чем вызвала искренний взрыв восторга. Многие восхищённые её талантом принялись отчаянно бить в ладоши.
«Оказывается, я отлично пою, — подумала Ольга, — а мне всегда говорили, что медведь на ухо наступил…»
Так, приплясывая и распевая, они двинулись вдоль пляжа. Ольга почему-то совсем перестала бояться, краем сознания понимая, что здесь есть какая-то неправильность. Видимо, с разумом что-то по-прежнему было не в порядке.
Находясь в плотном кольце потенциальных людоедов, главное блюдо ужина с удовольствием отплясывало и, отчаянно фальшивя, орало странную песню, а может быть, гимн, но, скорее всего, молитву перед едой. Вроде «Благослови, Господи, трапезу сию…»
