В конце дня Юрий Иванович пригласил меня в учительскую и тихим своим голосом объявил: «Мы решили снизить тебе отметку по поведению за год и пригласить бабушку на беседу в школу». С этими словами он отпустил меня домой. По дороге я все думал о том, что страшно не само наказание, а томительное ожидание его. Отметка по поведению меня как-то не сильно тревожила, хотя с четверкой по поведению вряд ли можно было тогда поступить даже отличнику в какой-либо вуз. Меня больше озадачивало приглашение бабушки в школу по такому поводу. На родительских собраниях все учителя уважительно к ней относились и благодарили за то усердие, с которым она заботится о нас с сестрой, оставшихся без родителей. (Отец наш погиб на фронте в 1942 году, а мать умерла от непосильной работы в колхозе, когда мне было 10 лет, а сестре – 12). Когда хоронили маму, я мысленно поклялся ничем не доставлять неприятностей бабушке – моей любимой Акулине Ивановне.
И вот теперь у меня возникла проблема. Я хмурым возвратился домой: всю дорогу переживал из-за того, что бабушке предстоит держать ответ за меня. Бабушка заметила мое настроение и спросила, не заболел ли я. Я ответил, что устал: были трудные уроки.
По сей день я благодарен всем своим учителям. Они не привели в
действие ни одно из объявленных мне обещаний. Как настоящие педагоги они понимали проблемы нашего тогдашнего возраста. Учителя великодушно и, думаю, объективно дали мне светлую путевку в жизнь, выдав аттестат зрелости с отличием и золотую медаль за успехи в учебе и примерное поведение. Никто их об этом не просил. Да и просителей у меня не было.
А что же Мишка? На другой день я расспросил его о том, почему он не пришел в школу. Он объяснил, что приболела его мать Вера Артемьевна, и он выпросил у бригадира лошадь, чтобы отвезти ее в Кузайкинскую больницу (в нашей деревне даже фельдшерского пункта не было). Ему дали лошадку и санки, в которых накануне Перфилов Михаил и в самом деле привез невесту из соседнего села Борискина. Ленты, которыми украшали свадебную процессию, в суматохе забыли в санях. А мой друг, не лишенный чувства юмора, догадался, как их можно использовать и не совсем по назначению. Повод для этого все же был. В Кузайкине на почте работала Светлана, красивая девчонка, только что окончившая школу. Мишка был рослым парнем и заглядывался на девушек постарше себя. В нашем классе все знали, что он не равнодушен к Светлане. Несколько раз он приводил ее на школьные вечера и никому из нас не давал возможности потанцевать с ней. Весь вечер напролет он старался только с ней кружиться в вихре вальса.
И вот в злополучный для меня день Мишке пришла в голову смехотворная идея подкатить к Светлане с репетиционным визитом на коне да с красочными лентами в упряжке. Но что меня удивляет больше всего? От больницы к почте ведет прямая дорога – деревенский большак. Так нет ведь, не промчался он по нему как гоголевские Хлестаков или Чичиков с ветерком, а взял и отвернул в сторону на параллельную улицу, где стояла наша школа. Что бы он потом мне ни говорил, я не верю, что сделал он это случайно. Мишка, конечно, надеялся, что одноклассники заметят его в разрисованных свадебных санках и оценят его поступок по достоинству. Его надежда, как видите, полностью оправдалась. Вот что делает с нами чудесный возраст, который озаряет прекрасное время – время Любви.
В завершение скажу, что Мишка вовсе не зря тогда репетировал: Светлана стала его женой. Правда, не тогда, а несколько лет спустя.
Грибы собирать мы очень любим. Минувшим летом решили съездить в леса Агрызского района Татарстана – на самую границу с Удмуртией. Шофер Юра был инициатором той злополучной поездки. В тех местах он бывал не раз и уверял, что знает все грибные места. Он прямо так и говорил: «Грибов столько бывает, что местами их можно косить косой». Особенно если попадешь в лес после обильных дождей да туманов. Водятся там всякие грибы: белые, грузди настоящие мокрые с бахромой, как в сказке, грузди сухие, грузди черные, рыжики, лисички, волнушки, свинушки, подберезовики, подосиновики, маслята, опята и другие.
В последних числах августа мы на легковой машине впятером наведались в те леса. Машину оставили на знакомой Юрию полянке примерно в пяти километрах от домика лесника. Здесь же сделали маленький привал, слегка перекусили. Время было послеобеденное, светило солнце. Мы побросали свои куртки в машину и налегке поспешили в лес. Юра закрыл машину на ключ, предупредив нас, чтобы все выходили из леса примерно через три часа, а сам с корзиной и с рюкзаком за плечами тоже нырнул в кусты, как в воду.
