Как-то незаметно наши души начали сближаться. Я думаю, как все-таки прав был поэт, однажды сказавший: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей». Разговорившись, я узнал, что Зина приехала в Казань из Костромской области. Там в лесах Чухломского района есть поселок Серебряный Брод, где живет ее мама. Вскоре после войны семья перебралась в эти края из Татарии. Я поинтересовался, где Катя с мамой жили в нашей республике. Каково же было мое удивление, когда услышал в ответ название моей родной деревни Юсупкино Альметьевского района. Там Катя родилась, а пятилетней девочкой с семьей перебралась в Костромскую область к родственникам.
Тихая общая родина в дальнейшем скрепила нашу дружбу, которая переросла в сильную взаимную любовь. По окончании вуза мы сыграли веселую комсомольскую свадьбу. Работать поехали в строящийся
Нижнекамск. Я трудился инженером на стройке, а Катя вела детский прием в поликлинике. Довольно быстро мы получили квартиру, потом появились дети – сын и дочь. Жили мы дружно и настоящей полной любовью.
Детей Катя растила и воспитывала по науке, а я, как мог, старался помогать. В то время как раз появилась книга о ребенке Бенджамина Спока. Она стала для нас настольной. Дети росли и хорошо развивались, отлично учились в школе и в вузе. Они вовремя создали собственные семьи, в которых тоже утвердился дух доверия, взаимопомощи и любви. И все бы хорошо, да только нет теперь моей Катюши. Три года назад я схоронил дорогого мне человека – как будто утратил частичку самого себя.
С Катюшей мы часто гуляли по берегу Камы, особенно весной, в пору цветения яблонь и груш. Она хорошо пела, любила задушевные народные песни и незабываемую классику. С любовью и песней прошли мы с ней рука об руку по жизни. Жаль, что жизнь так коротка.
На глазах Петровича появились крупные горошины слез. Это были слезы верности и крепкой любви. Догадываясь об этом, я не стал больше спрашивать в тот вечер приятеля ни о чем.
Петрович с заметным оживлением рассказывал весь вечер о первой встрече со своей тещей, проживавшей в лесном поселке Серебряный Брод Чухломского района Костромской области.
– После студенческой свадьбы в Казани мы договорились с Катей провести июль 1967 года у ее родителей на природе. До Костромы плыли с пересадками на «Метеорах» и пароходах, любовались Волгой. Особенно запомнился ивановский городок Плес на правом берегу реки. Красивый. Не зря он притягивал к себе знаменитых русских художников, которые колдовали здесь в теплое время года над своими полотнами.
От Костромы до Галича ехали поездом. Летом и по железной дороге добираться не скучно. Вдоль дороги – цветущие заросли иван-чая и малинника, благоухающие медовым запахом. Но самое интересное началось после Галича, когда мы пересели на ПАЗик. Дороги под ко-
лесами автобуса, можно сказать, вообще не было. Тянулась разбитая лесовозами колея, вся в рытвинах и колдобинах. Люди и чемоданы летали по салону. Ни стоять, ни сидеть было невозможно. Одна сухонькая старушка-пушинка, уставшая от такой тряски, время от времени восклицала: «Душегубцы! Совсем стариков не берегут…». Было не совсем понятно, к кому конкретно она обращалась: то ли к дорожникам, то ли к костромской администрации, то ли к лихачу – шоферу.
Hо, как говорится, все рано или поздно кончается. У одного из придорожных грибков мы вышли. Ноги, наконец, почувствовали твердую опору. Каким-то плакатным взмахом руки жена указала на еле заметную тропинку, которая должна была привести нас к ее родительскому дому. С собой на двоих у нас был тяжеленный чемодан. Весил он не меньше двух пудов и напоминал большой деревенский сундук. Тогда я еще не знал, что Катя купила в дорогу 15 кг блинной муки. На масленицу в наших краях блины пекут в изобилии, и тещи угощают ими своих дорогих зятьев. В Костромской же области этот ритуал длится круглый год: зятья буквально объедаются блинами. Катя беспокоилась, что вдруг у мамы муки не найдется…
Дорога оказалась очень длинной: мы прошли километров десять, а тропинка все не кончалась. Я спросил Катю, не заблудились ли мы, и напомнил о ее незабвенном земляке Иване Сусанине, который по кратчайшей лесной тропинке привел поляков и себя к верной гибели. Катя успокоила: «Дорогой, веду тебя верной дорогой!»
Наконец мы в поселке на берегу маленькой лесной речушки Вига, впадающей в Унжу, которая добирается до Волги. Теща и тесть встретили нас хлебом-солью.
