Грибы тогда попадались. Правда, белых мы нашли мало, зато все остальные встречались часто. Особенно много было пеньковых опят. Их аппетитные головки еще не успели разрастись и распрямиться и были довольно миниатюрными и крепкими. На пеньках, особенно березовых, они селились целыми колониями. Двигаешь ножик у их основания, а он удивительно задорно поскрипывает, срезая эту лесную прелесть. У грибника душа раскрывается и радуется, когда встречаются такие чудо-грибы.
По лесу мы ходили, перекликаясь время от времени, чтобы не забрести очень далеко и не потеряться. Грибов насобирали много, заполнив все корзины и пакеты, предусмотрительно взятые с запасом. А в условленное время начали выходить из леса на полянку к машине. Выходили все довольные, показывая друг другу самые яркие, прямо-таки сувенирные экземпляры.
Так друг за дружкой вышли на поляну почти все наши грибники, не было только Юры. Постепенно вечерело. Солнце спряталось за набежавшие облака. Беспокоясь, мы стали на разные голоса звать Юру. Никакого ответа не последовало.
Становилось прохладно, а куртки, к сожалению, были закрыты в машине. Кто-то предложил развести костер. Все поддержали. Похлопали по карманам – ни у кого, как на грех, не нашлось спичек. Редкий случай, когда по-хорошему вспомнили курильщиков, но их среди нас тоже не оказалось.
Время шло, а наш шофер из леса все не выходил. Стоять в рубашках у машины стало совсем холодно. Конечно, нами выдвигались различные версии относительно того, почему человек не выходит из леса. Главной среди них оставалась – парень, потеряв ориентиры, зашел далеко, заблудился и наши голоса уже не слышит. Но не исключались и худшие варианты – забарахлило сердце или грибник неожиданно наступил на ядовитую змею и стал ее жертвой.
Перспектива ночевать без костра возле машины никого не устраивала. Мастеров открывать любые двери без замка среди нас не было. Ломать чужую дверь в нашем неопределенном положении было тоже непозволительно. Покинуть машину и уйти к леснику – звучало как предательство. Оставалось одно – раздобыть огонь и дожидаться незадачливого грибника.
Я, согреваясь на ночной лесной дорожке, побежал в лесничество за спичками, пообещав покрыть расстояние в 10 км (в оба конца) за час. Двое из оставшихся стали, как чертенята, беситься возле машины на поляне, а третий, тихоня, решил добыть огонь трением сухой палочки о такую же методом неандертальцев. Когда я побежал, он так и сказал: «Посмотрим еще, кто быстрей разведет костер!». Короче, все, как могли, согревались, почти позабыв о том, зачем в лес и приезжали.
Лесник выслушал меня с пониманием и озабоченностью. Он дал мне в обратную дорогу коробок спичек и с полведра свежей картошки, чтобы было что испечь в костре, и просил держать его в курсе событий, если они усложнятся и человек не выйдет из леса. Я поблагодарил его, тем более было за что: в случае чего он пообещал поднять на ноги все известные ему службы и даже МЧС. Он мне прямо так и сказал: «Снесем весь агрызский лес, а человека, тем более шофера, найдем!». «Ничего себе, – подумал я, – новую пустыню уже собираются сделать на том месте, где был великолепный лес!». А сам, как на крыльях, полетел к своим ребятам, оставленным на съедение волкам на поляне. Их застал живыми и в добром здравии. Огня трением они так и не получили и дожидались меня без костра. Шофер из леса тоже не вышел.
С костром к нам вернулись то ли признаки цивилизованной жизни, то ли, наоборот, первобытной. Мы, как индейцы, перепачканные сажей костра, глотали, обжигаясь печеную картошку. Наши глаза горели в темноте, как у волков, отражая пламя костра. А на душе скребли кошки: человека мы потеряли в лесу.
После того как мы отогрелись у огня и поужинали вкусной картошкой, нас потихоньку начал морить сон. Кто-то, поглядев на часы, отметил, что уже час ночи. Я посмотрел в угол поляны, откуда мы днем въехали на машине. Мне показалось, что из леса кто-то вышел очень большой и движется в направлении огня. Я обратился к товарищам. А они восприняли это как сигнал к обороне: схватили в руки дубовые сучки такой толщины, как будто предстояла охота на мамонтов. Стоим все с дубьем и ждем нападения.
Каково же были удивление и неописуемая радость на наших лицах, когда, вблизи костра мы поняли; что чуть ли не за мамонта приняли нашего бедолагу Юру. Мы накормили нашего шофера горячей картошкой, а он, извинившись, рассказал, как плутал по лесу и случайно вышел на наш костер. Он начал так.
