Прибыли мы поездом поздно вечером на Московский вокзал. Катю, к моему большому удивлению, довольно быстро на одну ночь поселили в комнату матери и ребенка при вокзале. У меня же никакого пристанища не было, и я решил побродить по ночному Ленинграду.
Стоял теплый август. Я вышел на Невский проспект и наугад зашагал по нему, разглядывая дома, читая вывески и приглядываясь к прохожим. Первым очень заметным архитектурным памятником на моем пути оказался Казанский собор, на фронтоне которого я прочитал: «Музей религии и атеизма». Медленно обошел его со всех сторон, потрогал рукой колонны. Полюбовался и самим зданием и памятниками при нем – М.И. Кутузову и Барклаю де Толи – полководцам русской армии 19-го века.
Дальше на моем пути стал просматриваться памятный по фотографиям острый шпиль Адмиралтейства со светящимся корабликом наверху. Вскоре я оказался на набережной Невы возле Эрмитажа – Зимнего дворца, который брали штурмом революционные солдаты и матросы в октябре 1917 года.
Некоторое время я постоял у памятника на Дворцовой площади в честь победы над Наполеоном – у Александровской колонны, той самой, мимо которой пугалась проезжать в карете Наталья Ивановна Гончарова – теща А.С. Пушкина. Она боялась, что колонна от ветра грохнется прямо на нее.
Время близилось к полуночи. Я направился к Дворцовому мосту -решил понаблюдать за тем, как в Питере разводят мосты, чтобы пропустить крупные морские и речные суда. С набережной хорошо просматривалась Нева, которая в этом районе делилась на два больших рукава, образуя Васильевский остров. От Эрмитажа хорошо и в ночное время виден шпиль Петропавловской крепости, расположенной на Петроградской стороне.
По Дворцовому мосту проследовали последние полуночные троллейбусы, трамваи, легковые и грузовые машины, и работники, с двух сторон включив механизмы, подняли мост на дыбы. Красивое ночное
зрелище, скажу тебе. Я дождался и кораблей, которые с Финского залива Балтийского моря двигались вверх по Неве с грузами для Ленинграда.
На рассвете по другой стороне Невского проспекта я возвращался к Московскому вокзалу и сразу же обратил внимание на строгую надпись на здании школы: «Внимание! Эта сторона улица наиболее опасна при артиллерийских обстрелах города». Скорбная надпись времен Великой Отечественной войны.
Утром мы намеревались с Катей решить проблему жилья. У меня в Ленинграде не было ни родных, ни знакомых. А у жены жила на Петроградской стороне родная тетка, и мы рассчитывали остановиться у нее. К сожалению, саму хозяйку мы дома не застали, а соседи сказали, что она этим летом практически безвыездно живет на даче.
Мы огорченно вздохнули, но бабушки во дворе нам подсказали адрес на Васильевском острове, по которому жила одинокая женщина – жительница блокадного Ленинграда. К нашему изумлению, Нина Ивановна (так звали нашу благодетельницу) сразу же решила нашу жилищную проблему.
С приподнятым настроением прибыли мы к Эрмитажу с намерением отплыть «Метеором» по Неве и заливу в Петергоф. Был солнечный воскресный день. Мы гуляли в сказочных парках, прошлись по набережной искусственного водного канала, идущего прямо к Петродворцу. Работали во всю мощь многочисленные фонтаны. Долго стояли, лицезрея, возле скульптуры Самсона, раздирающего пасть льву, и поглядывали на высоту водяного столба, который вырывался из пасти зверя.
В самом Петродворце Катя бывала в свою первую поездку. Поэтому в музей я пошел один, а жена, чтобы не утомлять ребенка, решила прогуляться возле Самсона.
В музей пропускали партиями. Было очень людно, и моя экскурсия неожиданно затянулась. Когда я вышел из музея, Катю с сыном в условленном месте не увидел. Подождал с полчаса, но они не появлялись. Искать их в огромной массе людей тоже не было смысла. И я решил терпеливо ждать. Правда, некоторое время истратил, сходив в киоск за газетой.
В тот год проходил матч на первенство мира по шахматам – играли Б.Спасский и Р.Фишер. Складывалась большая интрига: на первые две партии Фишер не явился, и по правилам игры в них ему было засчитано
поражение. Наши болельщики, и я в том числе, предвкушали быструю победу Спасского над американцем. Но увы и ах! Р.Фишер появился на матче и начал победно вести в счете.
В газете я не нашел ничего успокоительного для наших болельщиков – Спасский проигрывал. От нечего делать прочитал я и всю остальную информацию. Время неумолимо шло, а Катя с сыном, к моему большому огорчению, не появлялись. Тревога за близких заставила меня ненадолго покинуть место встречи, походить в многотысячной толпе с надеждой встретить своих. Но, увы…
Вот когда бы меня выручил мобильный телефон, но в ту пору их еще не было. А время неудержимо приближалось к вечеру. Отошли от Петродворца последние «Метеоры», но я узнал, что можно будет уехать чуть позже на электричке.
