— Ты ведь был там, верно?
Когда он кивнул, я спросила:
— Ты был во Флоренции? Или может в Венеции? Я вздохнула, вспомнив, какими красивыми были эти города.
Он отвел взгляд:
— Я предпочитал сельскую местность.
На меня нашло озарение. Он должен был избегать густонаселенных территорий, боясь, что может к кому-нибудь прикоснуться. Он никогда не мог насладиться весельем и страстью, так как не мог иметь ни друзей, ни любимых. Он должен был всегда быть начеку.
— Иногда я забываю, что ты не можешь прикоснуться к другим. Ну, кроме меня.
Его плечо напряглось, когда он сжал кулак под столом.
— Я никогда не забываю.
Всякий раз, когда Джек был сердит или разочарован, на его челюсти подергивалась мышца. О чем говорил сжатый кулак Смерти?
— Таким образом, ты жил в стороне, далеко ото всех волнений?
— У меня было все, в чем я нуждался.
Я представила его изолированным на некой вилле, где гуляло эхо, совершенно одного, читающего свои книги.
— Друзья?
— Смертные умирают так легко. Я стараюсь не привязываться к ним. По этой же причине я никогда не держу домашних животных.
— За исключением твоего коня. Как ты нашел единственного коня с красными глазами? Он тоже бессмертен?
Смерть покачал головой.
— У любого коня, которого я выбираю как своего, глаза становятся красными.
— И ты назвал его Танатосом? Запоминается. Действительно.
— Это — имя бога Смерти. Действительно, воспользуйся библиотекой. Улучши свои знания.
Я заскрипела зубами. Хотя мне хотелось указать ему, как бесполезно это занятие, если он планировал скоро убить меня, я сказала:
— Прекрасная идея. — Я поднялась и подошла к его книжным полкам. — Я начну с твоей любимой книги. — Тогда я должна буду возвратить ее ему сюда.
— Я имел в виду другую библиотеку.
Через плечо, я сказала:
— Я хочу почитать то, что любишь ты.
— В твоем распоряжении вся коллекция, но ты желаешь воспользоваться моей личной? Ты понимаешь, насколько ценны эти книги? Как я заботился о них столетиями, чтобы сохранить их в первозданном виде?
Я встретилась с ним взглядом.
— Поскольку они — первые издания.
— Поскольку они мои. Я потратил состояния, бережно храня их во всех моих различных домах, во всех моих странствиях. Во время войн и катастроф я оберегал их.
Я нахмурилась.
— Звучит так будто они — твои дети.
Он поднял свой стакан.
— Самое близкое, что я когда-либо буду иметь, это они. — Он сказал это бесстрастным тоном, но слова казались мне печальными.
После всего того времени, что у него было, он не мог завести семью. У него никого не было. Я вспомнила, как мне было одиноко те два дня, которые я провела на пути к Реквиему. Два дня. Смерть, возможно, чувствовал это в течение семисот тысяч дней.
Мысль, что кто-то вроде него мог бы быть одиноким, заставила меня подумать о нем как о, я не знаю, как о человеке. Как будто он был нормальным двадцатилетним парнем, возможно бывшим студентом колледжа, и просто пытается продвинуться. Но он таким не был. Он был Бесконечным Рыцарем, бессмертным убийцей. Он, вероятно, предпочитал одиночество, не имея потребности в общении, которая была у меня.
— Ты не дашь мне ни одной книги? — спросила я. — Ты боишься, что я получу подсказки о твоей личности, читая то же, что и ты?
Держась безучастно, он поднялся, присоединяясь ко мне, но не слишком близко. Потянувшись, он снял тонкий том и вручил его мне.
— Государь?
— Это на английском языке. Почти так же стар, как оригиналы итальянцев. — С чуть большим энтузиазмом он заметил: — Ты не так потеряешь в переводе, как думаешь.
— О чем она? Это приключения? Или может быть история любви?
— Это — политический трактат, или возможно сатира… — он замолчал, вспомнив, с кем говорит. Выражение его лица снова стало замкнутым, и он возвратился в свое кресло. Я поняла, что он чувствовал себя более комфортно, когда между нами был стол. Из-за того, что я могла сделать с ним — или из-за того, что он мог сделать со мной?
— Ты говоришь и читаешь на итальянском языке?
— Я говорю и читаю на многих языках. Преимущество быть бессмертным. У меня много времени для исследований. — Он махнул рукой, указывая на свитки. — И я хочу продолжить свое исследование. Сейчас.
Хочет, чтобы я вернулась в свою уединенную башню. Одна эта мысль, после трех стаканов водки, подняла все в моем желудке. По крайней мере, быть со Смертью было интересно. — Я могу читать эту книгу здесь, пока ты занимаешься своим исследованием. Мы могли бы читать вместе.
Он вздрогнул?
— Я буду тиха как мышь.
Он сузил глаза.
— Ты думаешь, что я не вижу того, что ты делаешь? Каков твой план? Оставь меня, тварь. Не возвращайся сюда.
С легкой дерзостью, я сказала:
— Но я должна буду вернуть эту книгу, как только прочту. — Я помахала ей перед ним. — Это — всего лишь этикет.
Тоном, говорящим об окончании разговора, он сказал:
— Считай, что это заблаговременный прощальный подарок.
279 ДЕНЬ ПОСЛЕ ВСПЫШКИ
— Охота и кампания. -
Проснувшись, я протерла глаза. — Мэтью, это ты? — Я нахмурилась, снова обнаружив рядом Циклопа. Он облизнул свою огромную пасть и опять уснул. — Который час? -
— Без понятия. Постоянно темно. -
