Лицо запрокинуто и заклеено пластырем, шея замурована в хомут, тонкие прозрачные трубки, переплетаясь, протянуты к его голове и запястьям. Но самое жуткое – это железный каркас, воздвигнутый над его бедрами и оборудованный спицами, заходящими прямо в бледную плоть.
Девушка подошла, поправила сползшую простыню. Натянула ее повыше, прикрывая беззащитный пах, от которого шла еще одна трубка. Укрыть тело полностью мешала стальная конструкция. Он был приговорен к наготе, словно постыдное качество его греха лишило К.-В. права на целомудрие.
Хорошо, что он был без сознания.
София прошлась взглядом по равномерно мерцающим приборам, по цифрам на экранах, которые ничего ей не сказали. Впрочем, ясно, что в человеке продолжает биться жизнь. На тумбочке рядом с койкой лежала книга из серии «Библиотека приключений». Наверное, кто-то из родственников принес, чтобы скоротать время у постели больного. А может, это любимое чтение самого К.-В. Может, ему читают вслух, надеясь, что он так скорее выплывет к свету из своего беспамятства. Как романный капитан, который дрейфует к берегу на обломках своего корабля. Ну и ну, а София думала, что К.-В. признает только заумные книжки про экзистенциализм, критику буржуазии и прочую муть.
В любом случае, чтец мог вернуться в любой момент. Не хотелось бы встретить кого-то из родных Клода-Валентина. Или, не дай бог, ту женщину, с которой он тогда… София посмотрела на часы. Она пробыла в палате не больше двух минут. Маловато, конечно. Но задерживаться дольше смысла не было – К.-В. все равно не оценит. Главное, что теперь она могла спокойно предстать перед человеческим судом и не быть уличенной в безразличии. А то общие знакомые, встреченные в университете, прямо диву давались, почему она сутками у него не дежурит. Сама виновата. Не надо было подыгрывать всякий раз, когда кто-то считал их парой. София вышла в коридор.
– Уже уходите? – Медсестра, будто нарочно, поджидала снаружи.
Опасалась, что ли, обморока с ее стороны?
– Мне пора, – соврала девушка. – Я завтра еще приду.
Она сбежала по лестнице так поспешно, будто за ней могли выслать погоню. «Алло, это полиция нравов? У нас тут подозреваемая в бессердечности. Возможно, ведьма». Как бы самой Софии не оказаться раздетой донага и закованной в колодки посреди площади.
Девушка вышла на улицу, и на секунду ей показалось, что люди уже оповещены о ее преступлениях. Заметив на себе случайный взгляд, она втянула голову и зашагала прочь, косясь и оглядываясь.
Можно подумать, все остальные святоши. Лицемеры, кругом лицемеры. Послать всех к чертовой матери. Так она и сделает, когда к ней вернется магия. Ей бы только продержаться до Марининого звонка. На подходе к дому София купила картонное ведерко пломбира и съела его в одиночку.
Наступил вечер, Марина не звонила. Отец занял телефон на двадцать минут, и она с трудом сдержалась, чтобы не вырвать у него из рук трубку и не грохнуть ее на рычаг. Она. Ведь. Ждала. Звонка.
Ночью София спала очень плохо. Раз за разом взглядывая на часы, она обнаруживала, что все еще только второй час. Минутная стрелка то ли сломалась, то ли была заколдована. Дана ведь предупреждала, что ведьмы часто угождают во временные петли. В этой петле хотелось повеситься.
Потом кое-как наступил четвертый час ночи. Она задремала. Приснилось, что ей никак не пошевелиться, потому все тело нанизано на спицы, закрепленные в неподвижном металлическом каркасе. София проснулась в ужасе.
В следующий раз она уснула уже на лекции. Стукнулась лбом о парту, когда ее подбородок соскользнул с подпиравшей его руки. Видимо, вышло занятно, потому что вокруг засмеялись. Профессор Сальдивар, глядя на нее поверх очков, сказал:
– Поблагодарим госпожу Верну за наглядность. Именно так голова графа Амо Разьера покатилась, отделенная гильотиной, главным инструментом нового режима.
Шутка вызвала у студентов чуть ли не овацию. София обвела взглядом хихикающих одногруппников и остановилась на профессоре. Тот, довольный собой, отхлебывал воду из стакана и даже не поперхнулся, чем нарушил мысленный приказ девушки. Магии в ней не осталось даже на такую ерунду. Что ж, пусть хохмит, пока его собственная голова на плечах. Посмотрим, сохранит ли он остроумие, когда гуманная и экологичная смерть явится за всей их академической шайкой.
София встала, не говоря ни слова, собрала вещи в сумку и вышла из аудитории, хлопнув дверью. Сойдет ли ей это с рук? Да без разницы! Оно того стоило.
Проснулась она в кинотеатре, когда уборщица, выметавшая из-под кресел россыпи воздушной кукурузы, добралась до ее места.
– Ты что это, милочка, фильм-то уж кончился. Или тебе плохо?
София пожевала сухим ртом, соображая, где находится. А, ну да, она же не могла пройти мимо афиши «Менестреля-головореза – 2»! Жаль, что чашка кофе не помогла. Она уснула почти сразу после начальных титров, как только главный герой снял с лютни струну и намотал ее концы на руки в черных перчатках. Зато выспалась. Девушка встала, хрустнув шеей, и побрела к выходу. Пожилая уборщица что-то пробормотала себе под нос.
