Вечер был на удивление теплым. Сухой ветер отзывался и нагретым асфальтом, и уличной едой, и промышленной вонью трамвайного депо, и терпким лиственным настоем, одолженным у соседнего парка.
Захотелось есть. Более того, захотелось выпить. Чего-нибудь крепкого.
– Саския, привет. – Зажав телефонную трубку между ухом и плечом, девушка перебирала содержимое сумки в поисках смятых купюр. – Может, посидим где-нибудь? Если у тебя есть время. Нет, я из таксофона. Я на бульваре Гвардейцев. Представляешь, пошла на «Менестреля-головореза» и уснула.
Они договорились встретиться через полчаса в баре «Колдун и колдырь». София прибыла туда раньше и, обосновавшись за барной стойкой, вытянула через соломинку первый коктейль. Тем искреннее она обрадовалась, увидев Саскию. Она и сама не ожидала, что будет так рада кого-то видеть. Девушки крепко обнялись.
– Ты что пьешь? «Камелот»? Я буду то же самое.
– А мне повторите.
– Извини, что первая не позвонила. Подвернулась одна работенка… Да и мне надо было, знаешь, почувствовать под ногами твердую землю – после той заварухи на Драконьем острове. Ну как ты?
На развернутый ответ у Софии ушло еще три коктейля. Это сказалось на логической стройности повествования, особенно ближе к концу, зато добавило философского размаха.
– Понимаешь, они все… Они ничего не понимают. А вернее, они очень хорошо понимают… если ты хоть немного не такая, как они… то всё. Это удар по системе. Понимаешь, им страшно: а вдруг кто-то вспомнит о душе? Потому что тогда станет ясно, что у них-то души как раз и нет. Такие, как мы с тобой, для них разменная монета.
– София, а ты про кого сейчас?
– Да какая разница. Лицемерие – оно и есть лицемерие. Мы для них – враги. Враги нормы. Они ведь не могут без врагов. Борьба, понимаешь, лишь бы только не вспоминать о душе.
– София, по-моему…
– Ты даже не представляешь, как я рада, что встретила тебя. Вот ты – человек! Ты, может даже, мой ангел-хранитель. Я же тебе, по сути, никто. Помнишь, как ты меня тогда назвала? «Сестренка»!
София нервно усмехнулась – только чтобы протолкнуть спазм, подкативший к горлу. Слезы признательности и умиления, непрошеные, были тут как тут.
– Дорогая, я знаю, что тебя гложет… – Саския осторожно коснулась ее руки. – Ты винишь себя за то, что случилось с Клодом-Валентином. Но это не твоя вина. Не изводись так. Ведьмы тебя использовали, а теперь твоя совесть обернулась против тебя. На тебе лица нет.
– А? – София распахнула намокшие ресницы. – Какая еще вина? При чем здесь Клод-Валентин? Я же тебе не про это совсем…
В этот момент к ним подошел мужчина, который до этого смутно присутствовал в углу бара в составе подвыпившей компании. София видела их группу – когда выбирала, где бы сесть, – но потом устроилась к ним спиной и начисто о них забыла. Мужской столик только раз напомнил о себе, отрядив человека к барной стойке, чтобы принес еще выпить. И вот на третий раз посланник пришел не за бутылкой.
– Барышни, мое почтение. – Мужчина улыбнулся, предъявляя девушкам панораму идеальных зубов. В ямочках на щеках и модной стрижке было что-то моложавое, почти студенческое, еще не до конца разменянное на одутловатость лица, общую несвежесть и зачатки респектабельного брюшка. Сам он, безусловно, верил в свое обаяние, подкрепленное дорогим костюмом и нездешним загаром. Должно быть, способный выскочка, добившийся внушительного поста, но рано утративший озоновый слой наивности: внешняя чернота проникла в него и гнездилась теперь в прищуренных лукавых глазках.
– И что, позвольте узнать, такие красавицы делают одни?
Девушек густо овеяло запахом спиртного.
– Мы не одни, – сказала Саския. – Нас двое. Мы тут вместе. Хорошего вечера.
Господин Неотразимый ухмыльнулся и встал ближе к Софии. Девушка молчала, и он, очевидно, решил, что рыженькая будет посговорчивее из двух. Уговорить ее – а там уж и перечливая брюнетка будет не против.
– Мы с друзьями, – он кивнул в направлении своего столика, – празднуем окончание удачной сделки. Почему бы вам не присоединиться?
– Очень рады за вас, – сдержанно улыбнулась Саския. – Но у нас настроение не праздничное. Так что как-нибудь в другой раз.
– А что у нас случилось? Пойдемте, расскажете. Вот увидите, мы вас утешим!
При этих словах человек-костюм обнял Софию выше талии и, просунув пальцы под ее рукой, стал поглаживать щекотное местечко на ребрах – там, где сбоку уже почти начинается округлость груди. Это, похоже, было началом утешения. Девушку мелко затрясло.
– Девочки, давайте к нам. Мы угощаем.
– Не стоит, – хрипло сказала София, вставая и мягко стряхивая с себя потную пятерню. – Выпивка за мой счет.
Она жестом потребовала граненую бутылку виски, стоявшую на полке, взвесила ее в руке и подняла глаза на непрошеного ухажера.
– Как звать-то тебя, красавец?
– Эльмут, – хвастливо назвался он и подмигнул Саскии: учись, мол, у подруги – вон как ладно дело идет.
– Женат небось? Дети дома ждут?
