Развожу руками, бессильный перед неумолимостью логики.
– Справедливости ради: провокатор может быть и из лагеря радикальных ведьм. Трудно сказать, насколько это единодушная публика. Если большинство приспособилось к жизни среди людей, наверняка есть и те, кому такое положение осточертело. Кто готов пожертвовать полусотней чародеек и парой Отворяющих – лишь бы остальных поднять на бунт. Под подозрением все: и они, и мы, и инквизиция, и «Arma Domini»…
– А эти-то здесь при чем?
Тут я понял, что раньше времени сверкнул приберегаемым козырем. Хотя бы про кастигантов не проболтался.
– Они поставляют оружие нам, Святому отделу и армии короля. Принимают наличные, кредитки и информацию. «Arma Domini» давно перестали быть кучкой ремесленников и лавочников. Это серьезные игроки на политическом ристалище, только вместо герба они прикрываются вывеской торговой гильдии. Если подумать, о них мы знаем не больше, чем о тех же ведьмах. Известно лишь то, что их акции вырастут, если магия среди людей будет уничтожена.
– Любопытно. Со своей стороны выражу надежду, что мы не переоценили вашу непредвзятость.
– Сэр?
– Хотелось бы верить, что «Arma Domini» не угодили в ваш список только потому, что к одному из директоров компании у вас личные счеты. Не бледнейте, Леннокс. Вы же сами недавно цитировали девиз РКС. «За этим столом соберу достойнейших». Как, по-вашему, мы добиваемся того, чтоб среди нас были самые достойные? Каждого новичка тщательно проверяют. Работали бы дальше в ордене Мангуста – и ваши попытки снискать расположение Джудит Лурии остались бы между вами и Богом. Но вступление в РКС делает вас паладином, агентом Короны. И свыше того – агентом христианского мира. Капитулу пришлось оценить как ваши заслуги, так и другие стороны вашей биографии, не столь однозначные, а уж потом принять решение, допускать ли вас в орден.
Я задерживаю дыхание, бросая все силы на то, чтобы не измениться в лице. Ноткер буднично тянется за новой сигаретой. Альпин ухмыляется; впрочем, беззлобно. Лантура, охваченный румянцем, перелистывает какие-то машинописные страницы так истово, будто читает там свою судьбу. Глядя на его пунцовые уши, понимаю, что поступил оплошно, когда попросил юношу навести справки про Алена Лурию. Каким же дураком я выглядел. Круглым дураком за круглым столом. Один только Кент не шелохнулся, все еще поглощенный наблюдением октябрьских сумерек.
– Да расслабьтесь вы, – морщится Ноткер, чиркая спичкой. – Святости от вас и не ждали. Кто без греха? Сэр Ланселот и вовсе водил шашни с королевой. И все это под носом у Артура. Да и старец Мерлин, говорят, пользовался расположением ее величества. Не будем суесловить. Вы, во всяком случае, нашли в себе силы оставить Джудит Лурию в покое. Доказали, что способны перебороть себя, стать выше своей слабости. Это все, что имеет значение.
– Сэр, – стараюсь не чеканить, не срываться на яростное шипение и сдерживать торжественные вибрации, от которых мой голос взвивается, как у мальчишки, – я все же буду настаивать, что мои личные дела – это сугубо мои личные дела. А их обсуждение пристало, может быть, досужим кухаркам на базаре, но не дворянам и людям чести. Если мой моральный облик бросает тень на достоинство ордена, или хуже того – ставит под сомнение мою способность блюсти интересы Короны и христианского мира… я буду счастлив немедля обезопасить как Корону, так и христианский мир, освободив занимаемое место за этим столом.
– Эк его проняло… – хмыкает Альпин. – Вон даже Кент обернулся. Кент, а что, в ваше время небось все так разговаривали?
Старый рыцарь не удостаивает Альпина ответом. Зато мне адресует такой взгляд, в котором уживаются и любопытство, и грусть, и сочувствие, и мягкий упрек. Может, я и хватил через край. Кент снова отворачивается к окну, а я угрюмо дожидаюсь, что скажет Ноткер.
– Боже правый… Я уж думал, у вас жилка лопнет на лбу – так надулась. Скажите сразу: мне ждать вызова на дуэль? Ну и славно. Тогда давайте работать. Вот что, господа. Может, ведьм кто-то и спровоцировал, но пока еще мы доберемся до истины… А чуму надо остановить немедленно. Поэтому – продолжаем облаву. Ведьм по возможности брать живыми.
– Шеф, я извиняюсь, – поднимает руку Альпин. – Такой гуманизм может нам дорого стоить. Известны случаи, когда ведьмы и в кандалах, и с кляпом во рту умудрялись колдовать. С летальным исходом. Или для себя, или для рыцарей, или все разом.
