– Это правда. Потому и разрешаю использовать паралитические эфиры и гасители магии. И стрелять на поражение, если уж посчитаете нужным. Приказы приказами, а в конечном счете рыцарь должен доверять своему сердцу. И вы, Леннокс, доверяйте своему. Правда ваша: орудуем мы вслепую. Туда ли бьем – неизвестно. Так что и вам дозволяю действовать по своему усмотрению. Копайте, выясняйте. Только заклинаю: осторожно! А то у вас что ни гипотеза, то политический скандал. Что-то узнаете – докладывать лично мне. А до тех пор – никаких обвинений без железных доказательств. Если хоть кто-то узнает, что мы роем под своих же… За малейшую утечку ответите головой. Причем не только своей, но и моей тоже. Леннокс, это понятно? Ваше расследование – неофициальное. Людей я вам дать не смогу. Разве что специальный консультант вас… проконсультирует. И еще. Когда исчерпаете свои теории заговора, присоединяйтесь к нам на полях сражений. Вы же Молния Першанделя, черт побери! Ваш клинок должен сокрушать малефиков!
Ноткер хочет сказать что-то еще, но тут звонит телефон. Звук резкий, нежданный, оставляющий по себе эхо. И россыпи мурашек вдоль спины. Что-то я стал дерганый. Кент подносит к уху трубку, молча слушает, передает ее Альпину.
– Алло? Говорите четче, ничего не слышно. Ну так снимите его. А, понятно. Ну тогда не снимайте. Просто говорите четче. – Альпин долго вслушивается, разминая пальцами наморщенный лоб; гримаса напряжения все резче проступает на его лице. – Так. Район оцепить. Насколько мы знаем, это временно. Квартиру обыскали? Какой еще заяц? Швы? Рвы? Я понял: вы вскрыли швы. Господи, какая мерзость. Спокойно, рыцарь! Я же сказал: это пройдет. А ведьма? Вот дьявол. Продолжать поиски. Я скоро буду.
Альпин кладет трубку в состоянии мрачной решимости.
– Это группа Конмахта. Им было велено задержать Валерию Кавермэль. Как ей удалось скрыться, неизвестно. В ее квартире нашли заячью тушку. Висела на проволоке. Оперативник говорит, заяц был дохлый, но брюхо у него было зашито и там что-то шевелилось. Они разрезали швы – оттуда вылетела летучая мышь. А еще из зайца выпал фиал с фиолетовой жидкостью. Скляница разбилась. Теперь там хаос. Аварии на дорогах. Пожары. Люди засыпают на ходу. Такое уже было неделю назад. Целая улица погрузилась в сон посреди бела дня. Через несколько часов все очнулись. Но то была пешеходная зона, тогда обошлось без жертв. В этот раз повезло меньше. Шеф, я поеду, ладно? Ведьма не могла далеко уйти. Хотя… Это же ведьма. Конечно, могла.
– Поезжайте, Альпин. Возьмите с собой кого-нибудь из лаборатории – надо взять пробы воздуха, пока токсин не рассеялся. Я к вам присоединюсь после совещания. Идите. Лантура, вы проверьте больницы. Вдруг удастся найти Отворяющего, про которого говорил Леннокс. Если тот в тяжелом состоянии, то наверняка лежит где-нибудь в реанимации. Может, врачи что-то заметили необычное. Поспрашивайте. Кент, продолжайте работать с архивными данными по «Янтарным ночам». Наши предшественники сделали много ошибок, но что-то они точно делали правильно, раз вынудили ведьм пойти на крайние меры… Надо только критически осмыслить всю информацию, которая у нас есть. Отсеять лишнее. Глаз у вас наметанный, и если кто с этим справится, так это вы. Не смею вас задерживать. Леннокс, ну а вы… приступайте к своим поискам. Надеюсь, что, идя вам навстречу, я доказываю личную приверженность истине. Только помните: осторожно! От этого зависит репутация нашего отдела. И поспите хотя бы несколько часов. Это не пожелание, а приказ. Дело вам предстоит тонкое, голова должна быть ясной.
Ноткер поворачивает к себе запястье тыльной стороной, смотрит на часы, досадливо цокает языком. Встает, поспешно раскатывает рукава, собранные на локтях, застегивает манжеты. Подбирает пиджак со спинки кресла.
– В восемь утра жду в офисе, – бросает он, выходя, мне и Лантуре, который все еще складывает в наплечную сумку бумаги со стола.
Мы остаемся вдвоем. Я жду, чтоб юноша заговорил первым, потому что задержался он явно нарочно. Не так уж много там бумаг.
– Леннокс, послушайте. Догадываюсь, что вы подумали. Но вы должны мне верить: я никому не говорил… ну, про то, что вы интересовались господином Лурией. Я знать не знал, что у вас с ним личные счеты. А даже если бы и знал! Доносительство мне противно. Кто-то сдал вас, но, клянусь, это был не я.
Он снова отчаянно краснеет, будто проглотил что-то ядовитое. Я киваю.
– Я вам верю, Лантура. Для подлости нужно хладнокровие, а вы уж слишком распереживались. В конце концов, ничего страшного не произошло. Это было унизительно. Зато у меня открылись глаза. «За этим столом соберу достойнейших»… Хорошая была фраза. А теперь в ней слышится лицемерие. Так вам удалось что-нибудь узнать?
Лантура делает головой неопределенное движение и принимается выкладывать бумаги из своей сумки. Те самые, что только что сложил.
