– Знаешь, – заметила мама, – честно говоря, я не знаю, ругать тебя или хвалить. Я понимаю, почему ты хотел скрыть от меня свой бой у ворот Амстера и свое путешествие, но ты же видишь, все получилось гораздо хуже, чем если бы ты все честно рассказал.
– Понимаю. – Я понуро опустил голову.
– Егор, Егор. – Мама прижала меня к себе. – Глупыш ты мой. Давай договоримся, что ты больше не будешь устраивать нам таких сюрпризов?
– Обещаю, – искренне сказал я. – Только, мама, по законам этого мира я считаюсь совершеннолетним.
Мама расхохоталась.
– Всыпать бы тебе, совершеннолетнему, – в сердцах буркнул отец, но понятно, что он тоже уже не сердился. Только брат продолжал смотреть на меня как-то странно.
– Надо же, никак не ожидал от тебя такого, – наконец заметил он. Потом искоса посмотрел на родителей и шепнул мне: – Мы с тобой еще поговорим о том, что осталось за кадром. Мервин ведь наверняка не все рассказал. Да и не знает он многого.
Когда Мервин и Нарнах вернулись, то мы уже обсудили с семьей почти все, что хотели.
Войдя в комнату, Мервин прошел на середину и посмотрел на меня, несколько секунд колебался, потом сказал явно не то, что хотел:
– Я по требованию гильдии купцов созвал срочное совещание магистрата. Так что вы с Нарнахом можете решить свои проблемы уже сегодня вечером.
– К чему такая спешка? – удивился я.
– Энинг, есть еще кое-что, что тебе следует знать. – Мервин ненадолго замолчал, собираясь с мыслями – это насчет Буефара.
– А что Буефар? – вскинулся я.
– Ты ведь не смотрел его бумаги, когда отправляли его тело на родину?
– Мне как-то не до того было.
– Что ж, понимаю. В принципе, никто не смотрел до тех пор, пока Даерх не стал разбирать бумаги. Там было письмо для тебя.
– Письмо?! Для меня?! Но с какой стати Буефару писать мне письмо, если мы с ним все время были вместе?
– Не знаю. Но, судя по другой бумаге, которую так же нашли у него в вещах, он просто не мог решиться сказать тебе в открытую то, что хотел.
– Какую еще бумагу?
Мервин опять замолчал.
Я подошел к креслу и сел.
– Вываливайте, Мервин, я готов.
– Что вываливать? – изумился Мервин.
– Новость.
– Да тут не новость даже. Завещание.
– Что?!
– Завещание. В этом завещании Буефар оставляет все свое имущество – земли, замок и прочее – тебе.
Несколько секунд я молча переваривал новость.
– Но с какой стати? Я не хочу…
– Может тебе лучше прочитать письмо?
– Оно у вас?
– Да, Его Величество Отто Третий спешно переслал мне его, когда узнал, что ты направляешься в Амстер.
– А при чем здесь Его Величество? Он-то какое отношение имеет к Буефару?
– Разве ты не знал, что Буефар был близким другом короля и воспитателем его сына, наследного принца?
– Нет. – Я замолчал, ошеломленный догадкой. – Так значит, Отто Даерх – это наследный принц Тевтонии? И никакой он не Даерх, а Брейниннг. – Как же я раньше не догадался?! А Мастер-то ведь сразу понял, кто передо мной, и молчал. Я повернулся к Мервину. – Но почему?
– Все же прочти это, – Мервин протянул запечатанное письмо. – Наверняка там ты найдешь ответы на многие вопросы.
Я нерешительно взял пакет, взломал печать: «Энинг, если ты читаешь это письмо, значит, я уже мертв, потому что пока жив, я никогда не решусь сказать то, что здесь написано. Я всегда считал себя смелым человеком, а сейчас не могу решиться поговорить с тобой.
Не знаю, поймешь ли ты, но у меня есть один дар. Хотя дар это или проклятие – сложно сказать. Я чувствую смерть. В свое время я прервал поход, потому что почувствовал, как она приближается к моим родным. Я спешил, но ты знаешь, что я не успел. Однако мое появление было неожиданным для убийц. Они не успели замести следы, за что и поплатились. Правда, не все – это я тебе уже рассказывал. С тех пор жизнь для меня закончилась. Я жил только ради мести, месть поддерживала меня. А потом перегорел. Понял, что отомстив, ничего не решу. Я бросил поиски убийц, хотя к тому времени их оставалось только двое – тот, кто все организовал, и другой – обычный его сообщник. Я просто жил, если это можно назвать жизнью. Я ждал смерти, но не желал ускорять ее приближение.
Потом появился ты. Я сразу догадался, что с тобой не все так просто, как кажется. А когда узнал, что ты рыцарь Ордена, сообразил, что помощь тебе может стать главным делом моей жизни. У меня снова может появиться интерес к жизни, я снова вспомню каково это – радоваться и печалиться, каково снова научиться чувствовать».
Я на миг прервал чтение, невидяще уставившись в окно. Буефар ни словом мне не обмолвился, как на самом деле важно было для него это путешествие. А я-то считал, что он, как все тевтонские бароны, жаждет подвигов. Как же я ошибался в нем! На что же годен дар рыцарского камня, если он не смог помочь мне прочитать то, что творилось в душе моего друга? Я снова вернулся к письму.
