«Потом я узнал от тебя о цели путешествия и понял, что не ошибся в важности дела, но к этому времени это для меня стало уже безразлично. Дело было уже не столько в поиске, сколько в тебе. Сначала я относился к тебе просто как к ребенку, который волей обстоятельств вынужден был стать рыцарем, и был готов в любой момент прийти тебе на помощь. Но чем дольше продолжалось наше путешествие, тем яснее я понимал, что моя помощь не очень-то и нужна. Теперь я могу признаться, что начал даже восхищаться тобой. Оставайся самим собой, и ты многого добьешься, Энинг. Ты для меня стал сыном, а наши друзья заменили мне семью, которую я потерял.
Однако Судьба распорядилась иначе. В Китеже я понял, что должен умереть. Я почувствовал приближение смерти. Я немного занимался магией и знаю, что мой дар сродни дару предсказателей. Я знал, что могу спастись, если поверну назад, но смерть требовала жертву. Кто-то другой тогда умер бы вместо меня, и я решил остаться. Но не вини себя. Я остался бы даже в том случае, если бы знал, что смерть должна взять только меня. Я хотел помогать тебе до последней минуты. Я не боюсь смерти.
Но есть еще кое-что. Когда погибла моя семья, у меня не осталось наследников. Мне бы не хотелось, чтобы мои земли перешли к кому-то чужому, поэтому я решил завещать их тебе. Энинг, я догадываюсь, что тебя не обрадует мой подарок, и ты наверняка захочешь отказаться от него. Однако я прошу тебя не делать этого. Я никогда не просил тебя ни о чем, но сейчас прошу: прими мой подарок, а через год, если захочешь, передай мой замок и мои земли тому, кого ты посчитаешь достойным. Я верю, что ты найдешь достойного человека (однако надеюсь, что ты все же согласишься принять мой прощальный подарок).
Прощай, Энинг, и не печалься обо мне, я прожил долгую и не слишком радостную жизнь. Наше с тобой путешествие для меня было единственным светлым моментом после гибели семьи. Ради этого момента мне не страшно и умереть. И счастья тебе, Энинг».
Наверно я просидел минут пять, смотря на лист письма.
– Он мне ничего не говорил. Почему он мне ничего не сказал?
– Я же ведь не знаю, что он написал. – Мервин положил руку мне на плечо. – Но верю, что он хотел тебе только добра.
Мама опустилась передо мной на колени и заглянула в глаза.
– Егор, ты плачешь?
– Нет, – я смахнул предательскую слезу. – Почему он ничего мне не говорил?
– Мне бы хотелось поговорить по поводу твоего наследства, Энинг, – вмешался Мервин.
– Какого наследства?! Зачем оно мне, если Буефар мертв?!
– Хватит ныть, – неожиданно жестко сказал Мервин. – Мне тоже жаль Буефара, но его не вернешь. Сейчас необходимо думать о живых. Это наследство важно не только как личный дар твоего друга. Тут есть еще много чисто политических моментов. Вот их я и хотел с тобой обсудить. И говорить я буду не только от себя, но и от имени короля Тевтонии. Он так же просил обсудить это с тобой.
Мервин повернулся к Нарнаху.
– Вильен, я понимаю, что тебе было бы интересно тут кое-что услышать, но я вынужден попросить тебя удалиться. Взываю к твоей порядочности и надеюсь, что ты не станешь после расспрашивать Энинга и пытаться тем или иным способом узнать о нашем разговоре. Извини, но он не для посторонних и чем меньше о нем будут знать, тем лучше. Если у тебя есть время, то, пожалуйста, организуй экскурсию для родных Энинга.
Мервин откровенно выставлял всех за дверь, чтобы остаться со мной наедине. Этот не слишком тонкий намек поняли все. Нарнах был слишком опытным торговцем, чтобы спорить. Поэтому он галантно предложил руку маме, другой рукой ухватил плечо Витьки и откланялся.
– Энинг, я все же надеюсь встретиться с тобой до совещания в гильдии, так что постарайся не сидеть с Мервином допоздна.
Отец нерешительно топтался на месте, явно не зная на что решиться. То ли настаивать на своем присутствии, все-таки я в его представлении еще оставался ребенком, и он просто не мог понять, о чем это таком важном можно говорить со мной. То ли последовать за остальными. Однако Мервин весьма красноречиво раскрыл перед ним дверь и вежливо придержал ее, пока отец выходил.
– Что такого политически важного в этом завещании? – поинтересовался я.
– Сейчас между Амстерским союзом, Тевтонией и Китежским княжеством идут переговоры по поводу совместных действий против Сверкающего.
– Вы забыли добавить еще Византийскую империю. Мне кажется, переговоры идут еще и с ней. Или вы этого не знали?
Мервин уставился на меня как на привидение. Он даже не старался скрыть своей растерянности.
– Откуда ты об этом узнал?!
– Да что с вами? Я узнал об этом, когда был в Константинополе. – Не рассказывать же было о Загерии, который кое-что узнал в канцелярии своего дяди?
– Я бы не советовал говорить об этом слишком много.
– Я вообще об этом не говорил. Но все равно не понимаю, какое отношение это все имеет к завещанию Буефара.
