Кофе и чизкейк принесли довольно быстро. Кира стала вяло ковырять его вилкой, размышляя на тему, что будет, если нужную старушку найти не удастся. Кузьмич предложил только этот вариант, у Кирилла вообще никаких не было. Правда, в запасе имелась еще одна церковь неподалеку. Там тоже стоило попытать счастья. «Если со старушками ничего не получится, то есть еще попы. Можно с ними поговорить. Если повезет, подскажут, у кого лучше спросить. Своих прихожан они, наверное, должны знать хорошо. Хотя нет, к ним не пойду. Я даже не знаю, как к ним правильно обращаться. Лучше пытать старушек до победного. В конце концов, что они мне могут сделать? Ну пошлют, ну наорут. Тоже мне проблема. Главное, не дергаться», – настраивала Кира себя на рабочий лад.
Служба наконец-то закончилась, и первые прихожане стали появляться на ступенях перед входом. Лица у них при этом были какие-то странные. Ни благости, ни просветления на них не читалось. «Интересно, чем это их так загрузили?» – удивилась про себя Кира. В ее представлении к религии обращались те, кому было тяжело принять реальность и требовалась психологическая поддержка. Но тут они ее явно не получили. Скорее, наоборот. Ситуация складывалась не лучшим образом, но выбора не было. Самойлова быстро подскочила ко входу. Высмотрев женщину постарше, она обратилась к ней с тем же вопросом.
– Вы из райсобеса? – грозно зыркнула на нее бабуля.
– Нет, я … собственно… спросить хотела… – замялась от неожиданности Самойлова.
– Тогда и говорить не о чем, – оборвала ее прихожанка и удалилась.
– Она тебе ничего бы и не сказала, даже если бы знала. Зойка Космодемьянская наша, – прокомментировал уже знакомый дядечка, довольно хмыкнув.
Он встал рядом, опершись на метлу, и с любопытством наблюдал за действием. Дворник явно планировал развлечься. Кира увидела еще одну подходящую бабулю и уже развернулась, чтобы направиться к ней, как ее остановил голос дворника.
– Эту даже не спрашивай. Она в маразме уже лет десять.
Кира благодарно кивнула в его сторону и собралась двинуться в сторону следующей жертвы, как церковный дворник опять возник:
– А эту первый раз вижу. Если что ищешь, она тебе не поможет.
– Спасибо! – еще раз кивнула Кира и продолжила рассматривать толпу.
– И к этим не подходи. Злые, как цепные псы. Рот откроешь, лицо погрызут, – дворник проследил за ее взглядом.
– Вы что, всех знаете?
– А то как же! За столько-то лет. Я этих кикимор еще молодыми помню. А ты чего их местом жительства интересуешься?
– Если они местные и давно здесь живут, должны помнить один дом.
– Это какой же?
– На фасаде у него рыцарь был.
– И зачем он тебе?
Самойлова чуть не подпрыгнула от радости. Неужели повезло?! Она-то готовилась к многодневной осаде местных пенсионеров, и вдруг кладезь бесценных знаний обнаружился сам собой. Губы помимо воли растянулись в блаженной улыбке. Но Кире было на это плевать:
– Хочу найти того, кто в нем жил.
– Так его уже давно расселили, и теперь там какие-то фирмы.
– Это я знаю. Просто подумала, что, может быть, кто-то из соседних домов, кто живет здесь давно, поддерживает отношения с людьми из этого дома.
– Да ты кого именно в этом доме ищешь? Я здесь с рождения живу, многих знаю. И кто в том доме жил, кое-кого помню.
– А вы не помните, был ли среди них врач?
– На моем веку там два врача жили. Тебе какой из них нужен?
– Не знаю.
– Вот те новость! Зачем тогда ищешь?
– Письма отдать.
– Какие письма?
– Мы бюро старое купили. Ну, шкаф, в общем… А в нем письма. Хотели вернуть.
– А это когда было?
– Где-то месяц назад.
– Я не о том. Письма старые?
– Да, очень. Где-то девятьсот двадцать четвертого года.
– Ты, что же, думаешь, этот доктор все еще жив? Век же прошел с тех пор.
– Нет, конечно. Я думала, родственников найдем его или той женщины, которой он писал.
– Если письма двадцать четвертого года, то это должен быть Всеволод Михайлович, потому как в ту пору второго доктора, Андрея Леонидовича, еще на свете не было, – стал высчитывать пожилой дядечка. – Фамилия вроде Вельде. Из немцев был, кажись.
– Вы точно в этом уверены?
– Я-то? А то как же! Я у него еще в больнице лежал где-то в шестьдесят четвертом году. Нет, обожди… в шестьдесят втором.
– Ничего не путаете?
– Да точно тебе говорю. В шестьдесят втором. Он тогда уже пожилой был.
– А в какой больнице он работал? – ухватилась за ниточку Кира.
– Номер не помню, на Страстном бульваре, кажись.
– И он всегда в ней работал?
– Откуда же я знаю? Я его не спрашивал.
– Ну ладно, – вздохнула девушка, поняв, что вытянула из дворника максимум.
В конце концов, фамилия – уже неплохо. Тем более что такая редкая. Если знать имя, фамилию, отчество и приблизительную дату рождения, то найти его будет несложно. А через него и на родственников выйти. Если такие остались. А вот больница, к сожалению, не там. Им нужна на Третьей Мещанской, а дворник говорил про Страстной бульвар. Значит, с Евой пока облом.
– А про его семью вы что-нибудь рассказать можете? Вдруг знаете, где его дети или внуки живут? – решила еще раз попытать счастья Кира.
– Не было у него ни детей, ни внуков. Один он всегда был.
