– И жены не было?
– Говорю же, один жил всю жизнь.
– И любимой женщины тоже?
– Да что ты пристала? Далась тебе его личная жизнь!
– Вы не так меня поняли, – примирительно сказала собеседница. – Письма, что мы нашли, написал он своей любимой женщине. Она когда-то тайно хранила их. Видимо, они были ей очень дороги.
– Ну, тогда ладно, – смилостивился дворник. – Не знал я, что у него дама сердца была. Хотя, учитывая возраст, не удивительно.
– Ну, конечно, вы еще в двадцать четвертом не родились, – рассмеялась Самойлова. – Все же, на всякий случай, спрошу. Имя Ева вам не знакомо? Такая женщина нигде поблизости не жила?
– Нет. Может, тебе лучше ее родственников поискать?
– К сожалению, из писем мы о ней знаем еще меньше, чем о нем. Жила по соседству, была замужем, имела ребенка. Он пишет, что от угла дома виден в переулке эркер ее комнаты.
– Подметать я сегодня больше не буду, хватит с них, – отставил он в сторону метлу. – А ну, пошли посмотрим вблизи.
Они шли по узким переулкам. Дворник двигался, не спеша и слегка прихрамывая. Это давало возможность смотреть по сторонам в свое удовольствие сколько угодно. За прошедшие сто лет не все здания тех времен уцелели и сохранили исходный облик. Часть была снесена, а на их месте построены другие. Другая часть перелицована. Но периодически попадались ветхие старички, от которых за версту тянуло девятнадцатым веком. Сретенка сто лет назад не была престижным районом, оазисом усадеб и особняков. Но все равно Самойловой здесь очень нравилось. Каждый дом со своим характером и настроением. Не то что новые спальные районы. Однотипные, унылые строения, глядя на которые хотелось только одного – сдохнуть от тоски.
Дойдя до нужного дома, провожатый ткнул пальцем вверх:
– Ну вот, видишь выступ? На нем рыцарь и стоял.
– Да, правда, похоже, что там что-то раньше было, – подняла голову Кира.
– Так то-то ж! – Дворник довольно хмыкнул. – А если отойти к этому углу дома, то виден соседний переулок.
Они отступили чуть в сторону и взглянули в направлении удаляющегося ряда домов.
– Ты ж глянь! – удивился провожатый. – И правда, эркер отсюда видать.
Кира взглянула, сомнений не осталось. Действительно, в том переулке был только один дом с эркером, и он был отлично виден с этого места.
– Если вы местную публику так хорошо знаете, то, может, и из этого дома кого-нибудь вспомните?
– Нет, чего-то никто на память не приходит. Народу здесь всякого много за столько лет перебывало, а чтобы кто-то запомнился, никого.
– Ну что ж. Спасибо вам огромное! – Кира улыбнулась и дотронулась до его руки. – Дальше я сама. Хочу здесь немного побродить.
– Ну как знаешь, – сказал ее спутник разочарованно и отправился назад к церкви.
Кира прошлась вдоль дома, осмотрела его со всех сторон и убедилась, что если бы на небольшом выступе стоял рыцарь, то его профиль был бы хорошо виден из соседнего окна. С поисками нужного дома можно было поставить точку. Врач давно уже умер, семьи и детей у него не оказалось, так что искать здесь что-то просто не имело смысла. Правда, оставался еще дом его возлюбленной. У нее как минимум была одна дочь. Однако, учитывая возраст, то вряд ли она еще жива. Но можно попробовать поискать ее детей и внуков. Вероятность, конечно, очень мала, что эта семья никуда не переехала, но попробовать стоило. И Самойлова отправилась к дому с эркером.
Красивый подъезд с кованым ажурным козырьком был закрыт наглухо, о чем свидетельствовали давно немытые, мутные стекла в верхней части двери и пыль на ступеньках. Кира осмотрелась и поняла, что жильцы проникают в свои квартиры со стороны двора, куда вела арка. Направившись к ней, девушка обратила внимание, что с противоположной стороны улицы навстречу двигается пожилая супружеская пара. Кира решила не мешать и пропустить их вперед. Но милый старичок в неуместном в такую погоду беретике и в узком плащике, который был явно мал, вдруг учтиво обратился к ней:
– Добрый день, сударыня! Вы что-то ищите? Могу как-то помочь?
У Киры потеплело на душе. В Москве все куда-то спешат, всем некогда, так что отвечают быстро и неразборчиво. А если надо найти нужную улицу или дом, то вообще беда. Коренных москвичей почти не осталось, города толком никто не знает, пожмут плечами и бегут дальше. Да и с вежливостью наблюдались большие проблемы. О том, чтобы сначала поздороваться, а потом уже задать вопрос, и мечтать не приходилось. А слово «спасибо» у каждого второго вообще в лексиконе отсутствовало. Здесь же вот так, просто предлагают первому встречному свою помощь.
– Добрый день! – невольно заулыбалась Самойлова. – Вы знаете, я ищу тех, кто живет в этом доме достаточно давно. Если сможете помочь, буду очень благодарна.
– О каком сроке идет речь?
– В идеале – лет сто, – слегка усмехнулась собеседница.
– Таких долгожителей среди наших соседей нет.
– Конечно-конечно, я понимаю. Ну, хотя бы лет пятьдесят.
– Мы с женой живем здесь очень давно. Что до меня, так вовсе всю свою жизнь. А мне уже восемьдесят два. Простите, не успел представиться. Меня зовут Василий Алексеевич. Но называйте меня просто Базиль.
