Для Киры это была больная тема. С Кузьмичом она познакомилась больше года назад, и долгое время он поддерживал исключительно платонические отношения, за что Кирилл обозвал его поместью обожателя и предмета мебели. Так что никто уже и не ожидал, что он решит сменить статус. Но потом как-то в кафе Кузьмич ее поцеловал. Не просто клюнул в щечку, а страстно, по-настоящему и так мучительно приятно, что отрываться от него не хотелось. А затем еще раз, уже у нее дома. И Самойлова решила, что парадигма наконец-то сменилась. Но нет, после этого все вернулось на круги своя – Кузьмич опять превратился в предмет мебели.
Кире после всего этого ужасно хотелось выяснить отношения. Нельзя же до бесконечности держать человека в подвешенном состоянии. Или они встречаются, или она имеет моральное право найти себе кого-то другого. Но как только Кира находила удобный момент и уже открывала рот, как ей тут же начинало казаться, что она навязывается. Ситуация складывалась совершенно дурацкая, а тут еще брат со своими подколами.
– Не надо приписывать мне чужие слова. Что за манера? Вас всех что, в школе этому учили? Я всего лишь просил дать мне что-нибудь съедобное.
– Ладно, – сестра пошла на примирение, чувствуя, что одержала локальную победу, и поставила на стол миску с ванильными сухарями.
– Аллилуйя! – обрадовался Кирилл. – Первая хорошая новость за эту неделю. Хотя нет, погоди, это же вроде любимое лакомство Чика. У собаки ради меня отняла угощение? Жертвенность, достойная саг и преданий!
– Ну перестань! Я для тебя открыла новый пакет.
– А если буду хорошо себя вести, то еще и гематоген получу?
– Это только за особые заслуги! – усмехнулась Кира. – Так что там у тебя случилось?
На слово «гематоген» на пороге кухни тут же появился Чик. Взгляд у него был вопросительный. Кирилл развел руками и, закинув сухарь в рот, начал его активно жевать. У пса при этом обильно потекла слюна, а в глазах появился немой укор. Кира сжалилась и дала сухарь питомцу.
– Гематогена ты не достоин.
– Ты сейчас кому это сказала, мне или Чику?
– Обоим.
Самойлова поставила перед братом кружку чая и села напротив. Кирилл с таким хрустом грыз сухари, что казалось, это не выпечка, а горло врага. Даже Чик перестал клянчить и с уважением следил за процессом. Когда миска на треть опустела, родственник облегченно выдохнул и стряхнул с себя крошки.
– Ну вот. Мне немного полегчало. Возвращаюсь к базовым настройкам.
– Выглядишь ты чего-то пока неважно. На работе неприятности?
– Если бы! Я даже и представить себе не мог, что способен вляпаться в такое дерьмо, – пожаловался брат.
– Подружка забеременела?
– Откуда такие пошлые мысли?
– Наверное, твоя репутация навеяла.
– Хорошего же ты обо мне мнения.
– Извини, если обидела. Ну не томи уже! Что произошло?
– Наберись терпения. Придет Кузьмич, расскажу. Неохота десять раз пересказывать. Тем более, мне его помощь понадобится.
– Меня сейчас просто разорвет, как хомячка, на куски от любопытства.
В этот момент раздался спасительный звонок в дверь.
– О, Кузьмич, наконец-то, пришел! – обрадовалась Кира и пошла открывать.
Наряд вошедшего был, как всегда, своеобразен и неповторим. До эпатажа он не дотягивал совсем чуть-чуть. Самойлова уже перестала задавать себе вопрос, зачем Кузьмич это делает. Ее больше интересовало, кто тот безумный модельер, что творит этот кошмар. И если приятель постоянно пополняет свой гардероб такими немыслимыми вещами, значит, кутюрье продолжает творить и неплохо себя чувствует. Чик тоже вылетел в прихожую. Его мало интересовал наряд гостя, ему просто хотелось пожаловаться, что «эти» едят его сухари.
Кира уже привыкла, что Кузьмич никогда не здоровался и просто топал на кухню, так что машинально отодвинулась, чтобы пропустить его. Но он неожиданно обхватил ее за талию, прижал к себе и шепнул в ухо: «Я так по тебе соскучился». А затем прижался щекой к ее щеке. Самойлова так растерялась, что даже не нашлась что сказать. Когда он отстранился, она так и осталась стоять с приоткрытым ртом и хлопая глазами. Кузьмича, по всей видимости, очень позабавила такая реакция. Он подмигнул, приложил палец к губам и сунул в руки какой-то металлический блестящий предмет. Затем как ни в чем не бывало пошел на кухню.
Опомнившись, Кира мельком взглянула на себя в зеркало. «Так и знала, – отметила она, прикладывая ладонь к щеке. – Опять морда розовая, как у поросенка. Кириллу в таком виде показываться точно было нельзя. Тут же догадается и начнет отпускать шуточки в стиле: «Когда оливье есть будем?» Чтобы немного потянуть время и прийти в себя, она решила внимательно рассмотреть подарок. По виду он имел медицинское назначение и походил на небольшие щипцы. Только на конце вместо узких губок были два довольно крупных кольца с частыми бороздками с внутренней стороны. Кира в недоумении покрутила презент перед носом.
– Что это? – крикнула она из прихожей.
– Языкодержатель, – раздался из кухни голос Кузьмича.
– Чего-чего?
– Языко-держатель, – в два слова, четко проговаривая слоги, повторил он.
– Это что, намек?
