– Ладно. – Самойлов обвел взглядом аудиторию и, убедившись, что больше ни у кого не возникнет желания пройтись по его личности, продолжил: – Смотрю, дело пошло: кофе предложила. Уже подумал, еще минут пять и плавно подведу ее к мысли, что информацией лучше поделиться, иначе жирный клиент уплывет. Но тут вползает какая-то аморфная баба, и Скоба начинает со мной активно прощаться. Пришлось уйти. А что мне оставалось делать? Решил заглянуть опять через неделю-другую. И тут вдруг в почтовом ящике повестка. Я вообще не понял по поводу чего. Пришел, а следователь начал мне какие-то идиотские вопросы задавать.
– В смысле? – решила уточнить Кира.
– Пил ли кофе? Пила ли вместе со мной Скоба? Как я себя в тот день чувствовал? Не выходила ли она из кабинета во время нашего разговора? Не заходил ли кто-нибудь, пока мы общались? Ну и все в таком духе. Я его спрашиваю, что произошло? И он мне говорит, что после моего ухода Скоба умерла. Я ясно представил, как у него картина мира сложилась. Причем не в мою пользу. Попытался объяснить, что она была жива и после меня к ней еще одна женщина заходила, так что не надо на меня смотреть такими глазами. Он не впечатлился и заявил, что да, знает, кто это был. Это ее врач. И, собственно, эта тетка «скорую» и вызвала… В общем, я только протокол подписал. Ничего больше. Но прямо почувствовал, что он взял в руки совочек и копает им под меня.
– Может, тебе показалось?
– Кира, я похож на параноика?
– В общем, нет. Но сегодня не знаю…
– Я тебя уверяю, с психикой у меня все нормально.
– Ладно. Допустим. И что ты… вернее, мы можем сделать?
– Скорее всего, ничего. Тут бы хотя бы понять, отчего она умерла? Может, тогда станет понятно, с чего вдруг из меня решили сделать крайнего.
– Кузьмич?! – вскинулась Самойлова.
– Чего? – с изумлением уставился на нее приятель и выронил из рук тюбик с клеем.
– Надо узнать.
– Хочешь, чтобы я нашел следователя и поставил ему утюг на грудь?
– Было бы неплохо. Но нет, я о другом. Дядя Коля…
– Как что, дядя Коля. А без него никак?
– Сам же говорил, он откуда-то из органов. Он-то уж точно может узнать, что там на вскрытии нашли.
– Мне уже неудобно его постоянно дергать.
– А ты не дергай, просто как поедешь в следующий раз играть с ним в го, спроси ненароком.
– А когда будет следующий раз?
– Я не знаю.
– И я не знаю. Когда ему хочется, он мне звонит. Я никогда.
– Хорошо. У тебя есть другие варианты как узнать, что происходит?
– Нет.
– Ну вот и все. Короче, выясни у него все, что можно. Надо же понимать к чему готовиться. Прояви хоть раз инициативу. Не из-за любопытства же интересуемся.
– Ну… – Кузьмич покрутил в пальцах скрепку и убрал в карман.
– Что ну? Хочешь Кириллу передачи носить?
– Боже упаси!
– Тогда иди играть в го!
Все какое-то время сидели молча. Чувствовалось, что Кириллу после разговора стало намного легче. Во-первых, он выговорился. Столько дней носил в себе, прокручивая и прикидывая, насколько все серьезно. Но не на работе же таким делиться. А теперь рассказал сестре и Кузьмичу, и отпустило. Во-вторых, появилась надежда выяснить, что же со Скобой произошло на самом деле.
Самойлова уловила настрой и решила сменить тему, пока брат опять не начал загружаться.
– Вот вы меня отправили в церковь… – начала она с наигранной обидой.
– Ну, не в монастырь же, – удивился Кузьмич.
– Очень смешно! Сам бы пошел с бабульками местными поговорить. Хорошо еще с церковным дворником познакомилась.
– Ты начала обзаводиться нужными связями. Горжусь тобой! – включился в разговор повеселевший Самойлов и ехидно подмигнул.
– Кузьмич, я только теперь поняла, зачем ты мне языкодержатель подарил. Сейчас и опробую.
Кира сделала страшное лицо и щелкнула несколько раз щипцами перед носом брата. Тот опасливо покосился на предмет и демонстративно сжал губы в нитку.
– Так вот, – продолжила она удовлетворенно. – Доктора этого он помнит. Зовут его Всеволод Михайлович Вельде.
– Ну, что нам это дает?
– Пока ровным счетом ничего. Семьи и родственников у него не было, так что наследников нам найти не удастся. То ли в шестьдесят втором, то ли в шестьдесят четвертом году работал в больнице на Страстном бульваре. А не на Третьей Мещанской.
– Если нам от этой информации никакой пользы, зачем ты нам про знакомых дворников рассказываешь?
– Затем, чтобы закрыть тему и больше к ней не возвращаться.
– Замечательно. Закрыли. Это все, можно расходиться?
– Если тебе не интересно, можешь уходить, – надулась Кира.
– Зюзя, не бузи. Если есть что рассказать, я тебя внимательно слушаю.
– Ладно, Фофа, продолжаю. А еще меня дворник к дому Евы отвел. А вот там я Базиля и встретила.
– Кота?
– Кузьмич, хватит играть со скрепками и ластиками. Подержи ему голову, я все же обновлю инструмент, – обратилась Кира за помощью.
– Рано еще, – флегматично отозвался Кузьмич и переключился на тюбик с клеем.
– Не кота, а человека. Василия Алексеевича. Очень милый старичок… – начала объяснять Самойлова, смирившись с ситуацией.
– За что ж ты его так фамильярно, Базилем? Проявляй уважение к старости.
