– Это точно. Но не в этот раз. Открыл дверь, вошел, потом открыл ближайшее окно, вылез через него, закрыл снаружи дверь, влез опять через окно, закрыл его. Все.
– Хорошо. С механикой разобрались. А теперь второй вопрос. Зачем?
– Сделать сюрприз.
– В стиле «Pop out cake»?
– Чего? – искренне не понял брат.
– Решил выпрыгнуть из торта? Раньше не замечала за тобой склонность к дешевым эффектам. Если так, надо было обрядиться в костюм Адониса и захватить с собой половину местной голубятни. Я открою дверь, а навстречу вылетят птицы и нагадят от восторга на голову. А потом и ты выскочишь в неглиже. На бедрах кусок простыни, волосы развеются.
– Ой, ну ладно тебе. Сколько можно топтаться по моей репутации, как боевой слон? Прости, сглупил.
– Принимается, – Кира вздохнула и стала смотреть в окно.
Минут через пять ее окончательно отпустило, и она вернулась к разговору.
– Ну что, успел осмотреться?
– Так, прошелся по коридору, а потом здесь осыпался.
– Неужели неинтересно?
– А что тут может быть интересного? Понятно же, что ничего нет.
– Просто так сидел и ничего не делал?
– Почему же? Я думал.
– Ну и как?
– Думается здесь хорошо, но не продуктивно.
– В каком смысле?
– Ты понимаешь, Зюзя, здесь можно размышлять о судьбах людей, которых давно уже нет, об утраченной культуре, об архитектуре и благотворительности. Но о том, где же находится этот ангел, никак не получается.
– То же самое делала и я, когда гуляла по Введенскому кладбищу.
– Ну и как съездила?
– Съездила хорошо. Мне повезло, там как раз экскурсия проходила. Я к ней тихо пристроилась, послушала. Оказывается, могила Люсьена Оливье – новодел.
– Как это?
– А так. Нашли могилу француза в две тысячи восьмом году и восстановили.
– Подожди. Как это нашли? Они что, ее потеряли?
– Да.
– Как можно потерять могилу на кладбище?
– Очень просто. Старое надгробие упало, и было непонятно, чья могила. Потом проверили по каким-то спискам и установили имя. А новое надгробие поставили шеф-повара двух каких-то крутых ресторанов. Кстати, салат туда приносят не только под Новый год. И просят не только, чтобы салат вкусный получился, но и работу, продвижение по карьере в ресторанном бизнесе и всякое такое.
– Забавно.
– Забавно другое. Народ приходит не только у Оливье что-то просить, но и у Эрлангеров.
– А у них-то чего? Муки?
– Какие еще муки?
– Не муки, а мука, – рассмеялся Кирилл. – Эрлангер же известным мукомолом был. Мельничный комбинат в Сокольниках он построил.
– А… Не… Да все подряд просят. Мужа, работу, рассчитаться с кредитами, родить ребенка, набрать подписчиков.
– Кого набрать?
– Подписчиков. Блогер какой-то написал. В общем, ничего особенно. Меня только одна надпись позабавила, – Кира достала смартфон, открыла папку с фотографиями и прочитала, – «Просьба. Пишите разборчивей. Нужно для научной работы. Спасибо!»
– Приколист. Но тебя, похоже, опять куда-то не туда унесло.
– Ой, все! – Самойлова демонстративно развернулась и уставилась в окно.
Ей так много хотелось рассказать. А тут брат взял и наступил на горло песне. Всю романтику убил.
– Ну чего ты собрала губы куриной пупочкой? – начал примирительно он после небольшой паузы.
– Вот ты мне скажи, разве не интересно? Я даже Кузьмичу где-то благодарна, что меня на разведку отправил. А то бы ничего этого не узнала.
– Конечно интересно. Просто зад уже вмерз в этот подоконник. На дворе лето, а здесь ледник какой-то.
– Можно же было просто сказать: «Очень интересно. Прости, но я жутко замерз. Давай ты расскажешь дома» и все такое.
– Ну не дуйся! Лучше скажи, ты ангела нашла?
– Нашла, – вздохнула Кира. – Ангелов полно, как Кузьмич и обещал. Только все они на могилах, а не на склепах. Что касается слав на мавзолее Эрлангеров, то тоже мимо. Здание восстановили где-то в двухтысячных, превратили в православную часовню и повесили замок. Все как мы любим. Сначала что-нибудь сделать для народа, а потом закрыть и не пускать. Но и так понятно, раз был капитальный ремонт, значит, нам там делать нечего.
– Ну а могила Вельде?
– И ее нашла. Только не Всеволода Михайловича, а Михаила Антоновича. Ничего интересного. Просто гладкий кусок черного мрамора с надписью. Рядом такие же памятники, вокруг в радиусе пятидесяти метров ни одного ангела.
– В общем, поездка нисколько не приблизила нас к ответу на вопрос: «А где же ангел?». Я даже думаю, что все наши предположения были ложны. Вероятно, мы изначально пошли не по тому пути.
– Да что это за пессимизм? С чего вдруг такое упадничество?
– Да как сказать? Весь ход наших логических рассуждений и изысканий привел в два места – на Введенское кладбище и в виварий. На кладбище ты была, там ничего подходящего. Значит, эта версия отпадает. Остается виварий. И вот мы здесь. Ты, как я понимаю, все здесь излазила. И ничего.
– Не все. В соседней комнате, где плитка на стенах, я не везде дотянулась. Надо будет притащить стремянку и простучать все до потолка. И эту комнату еще не осмотрела, а она самая большая.
– Так смотри.
