Кира послушно достала фонарик и приступила к изучению. Стены и пол, даже потолок ничем интересным не порадовали. Она стучала в разных местах ногой по половицам, долбила обратной стороной фонарика по стенам. Все впустую. Тогда Самойлова занялась печью-голландкой. Снаружи ничего особенного, кроме сохранившихся изразцов. Ни топочной, ни поддувальной дверок не осталось. Видимо, все уже давно сдали на металлолом. Девушка опустилась на колени и посветила внутрь отверстий фонариком. В топке все было черное от сажи, ничего не разглядеть. Пришлось засунуть руку и ощупывать стены, насколько доставали пальцы.
– Зюзя, давай без фанатизма, – устало протянул брат.
– Ну а что, должна же я все проверить.
– Голову включи. Кто будет делать тайник в месте, где температура может быть тысяча градусов? Покажи мне этого идиота.
– Мда, – согласилась с логикой Кира и поднялась с колен.
Ладони были черные. Попробовала отряхнуть, но ничего не получилось. Жирная сажа въелась в кожу насмерть. Не факт, что с первого раза удастся с мылом отмыть. Самойлова оценивающе взглянула на белую шелковую рубашку Кирилла, и руки потянулись к ней сами собой. Должна же она была получить хоть какую-то моральную компенсацию за испуг и крушение надежд.
– Но-но-но! Без глупостей! – Кирилл нервно заерзал на подоконнике и начал глазами искать пути отступления. – Мне сегодня еще с клиентом встречаться.
– Ладно, живи безмятежно, – Самойлова отступила на шаг в знак добрых намерений. – Но только днем.
– А что ночью?
– А ночью я тебе являться буду. И протягивать черные руки к твоему горлу. Как в детских страшилках про «Черную руку» – в черном-черном городе стоял черный-черный дом. В этом черном-черном доме была черная-черная комната. Ну, далее по тексту…
– Я понял, коллега. Не надо так кардинально. Сознаю свою вину. Меру. Степень. Глубину, – на одном дыхании процитировал брат Филатова, расплывшись в ослепительной улыбке, и протянул упаковку бумажных носовых платков.
– Вот зараза! Знает, как смазливой мордашкой торговать и беззастенчиво пользуется! И язык, что хвост у лошади ковбоя, – хмыкнула сестра, пытаясь оттереть руки.
– Ну вот. Всю харизму препарировала. Как мне после этого жить?
– А ты как хотел? Не в сказку попал.
– Ладно, все. Мир. Так что там у нас с поисками? У меня идей больше нет.
– У тебя их и не было. Это Кузьмич версии подкидывал.
– Давай без грязи? Я тоже по делу рот открывал.
– Ну хорошо. В общем, с виварием пока непонятка.
– Так ты же все осмотрела! Какие непонятки? Нет здесь ничего.
– Не факт. Во-первых, я собиралась еще со стремянкой приехать. Во-вторых, буду думать. Полагаю, тайник на то и тайник, чтобы на него никто случайно натолкнуться не мог. Вполне возможно, надо найти в стене кирпич, на который следует надавить, тогда он сместится и откроется углубление.
– «Гарри Поттера» насмотрелась?
– Ты про вход в Косой переулок? Не думаю, что так сложно. Но что-то в этом роде.
– Фантазерка. Будешь на каждый кирпич в стене нажимать? Жизни не хватит.
– Почему везде? Начну с этой комнаты. И не факт, что вообще буду. Может, мне какая-то другая идея в голову придет. И версию с кладбищем мы до конца не отработали. Я была только на одном, но есть и другие старые кладбища в Москве.
– Ты хочешь проехаться по всем? Кузьмич вроде говорил, что в пределах старой Москвы их сохранилось около десяти.
– Вот именно. Кузьмич говорил. Он еще сказал, что надо искать только на Введенском. И мы ему без критики поверили. Просто потому, что фамилия врача Вельде. А значит, католик или протестант. Но кто сказал, что он не был православным? Вот, например, тот же самый Шехтель принял православие – и был похоронен на Ваганьковском.
– Хочешь попробовать?
– А почему бы и нет? Старые кладбища не такие уж и большие, а склепов на них совсем немного. С ангелами, думаю, тем более мало. За один день можно заглянуть даже не на одно, а сразу на пару. Так что на поиски всего дней пять – десять уйдет.
– Ты знаешь, я тоже думал о том, что мы двигались только в том направлении, которое задавал Кузьмич. И ни разу нам в голову не приходила мысль, что он мог быть неправ. Но потом меня что-то кольнуло. Почему мы ищем ангелов только в больнице и на кладбище? Почему только здесь?
– А где они еще могут быть?
– Если рыцари есть на фасадах, почему бы и ангелам там не быть?
– Какая свежая и оригинальная мысль! Если память не изменяет, я ее уже высказала. За что меня заклеймили примитивисткой. Ты случайно не помнишь, кто это сделал?
– Ну прости. Ты же меня знаешь. Без подколов как без пряников.
– Ладно, принимается. Ну и как результат размышлений? Что-нибудь нашел?
– Представь себе, нет.
– Что, в Москве нет ни одного дома с ангелами?
– Почему же, есть.
– Ну и сколько их? Небось, сотни?
– Зюзя, ты не поверишь, очень мало!
– Как это? Я понимаю, рыцари. Это Средневековье. Но ангелы – декор в архитектуре очень распространенный.
– Тем не менее! И самое смешное, что рыцарей семь и зданий с ангелами тоже семь. И не подходит ни одно.
– Не верю.
