А в распахнутую дверь таверны уже вбегала городская стража. Докричался краснорожий, добился-таки своего — местная полиция в таверну пожаловала. Прикормленная — сразу видно… Оружие стражников было направлено туда, куда указывал палец хозяина заведения. А трактирщик тыкал перстом в сторону Бурцева и Гаврилы. Как же! Зачинщики беспорядков, задиры, затеявшие драку, хулиганы, избившие уважаемого клиента! Ату их! Хоть бы вспомнил, козел, чью монету сегодня прикарманил…
В «Золотом льве» становилось все теснее и напряженнее.
— Их слишком много, Василь, — шепнул Дмитрий.
Америку, блин, открыл!
— Много, — согласился Бурцев. — Но они без тельняшек.
— А?
Ответа не последовало. Бурцев переложил обнаженный палаш в левую руку, вынул из-за пазухи «Вальтер» с последним патроном — пришла пора избавляться от последнего «шума смерти».
И рявкнул погромче:
— Хэнде хох!
Венецианская стража при виде оружия Хранителей попятилась к двери. Наступавшие в угрюмом молчании черноплащные вышибалы тоже переглянулись нерешительно, остановились. А вот морячки обороты не сбавили: перли вперед, лупая залитыми, невидящими зенками. И по грязным проходам перли, и прямо через столы-лавки. Пьяные, дурные — что с них взять!
Ну, ладно… Бурцев снял «Вальтер» с предохранителя. Бурцев нажал на курок.
В кабаке бабахнул выстрел. Раскатистое эхо и пронзительный женский визг наверху… Всю пьяную морскую кодлу вместе с черными плащами, блестящими касками страшников и красной рожей хозяина как сквозняком выдуло. Дверь чудом удержалась на петлях, когда толпа венецианцев ринулась к выходу.
Сработало! Бурцев облегченно выдохнул. Его верные спутники, разинув рты, пялились то на своего воеводу, то на поскрипывающую дверь опустевшей таверны. Джузеппе медленно сползал под стол. Дездемона висела на плече Гаврилы.
А Джотто… Ну, надо же! Джотто ди Бондоне снова что-то рисовал. Уголек в его руке так и мелькал. Глаза художника пылали восторгом вдохновения. Да уж, чего-чего, а вдохновения у этого сумасшедшего флорентийца были полные штаны! Находясь в творческом экстазе, маэстро даже не счел нужным пугаться выстрела «шумного пальца».
Бурцев не удержался — взглянул на дощечку живописца. Увидел себя. Недорисованного еще, но вполне узнаваемого. Грозного, страшенного, с перекошенным лицом. С палашом-чиавоной в одной руке, с пистолетом — в другой. Из ствола угольного «Вальтера» вырывалось пламя. М-да, сюжетец… А образ какой убедительный! А экспрессии, экспрессии-то сколько!
— Хорош-хорош, ничего не скажешь… — насмешливо прогнусавил над ухом Джеймс. — Только нам уходить теперь отсюда придется, Василий. И уходить поскорее, пока…
Договорить он не успел. И уйти они не успели.
Хранители Гроба и тевтонские братья оказались более расторопными. Стук копыт и шум мотоциклетного двигателя за распахнутой дверью возвестили о том, что отступать некуда. И некогда.
Что именно привлекло эсэсовско-тевтонский патруль к «Золотому льву» — грохот одиночного выстрела, вопли разбегавшихся венецианцев или призывы трактирщика — теперь не важно. Важно другое: на пороге таверны стояли офицер в форме гауптштурмфюрера СС и рыцарь ордена Святой Марии в рогатом шлеме, кольчуге и белой котте с черными крестом. Офицер положил ладонь на кобуру, рыцарь держал в руках треугольный щит и внушительного вида булаву.
Из-за спин этих двоих выглядывали ствол «шмайсера» и пара заряженных арбалетов. На улице всхрапывали тевтонские лошади, бряцало железо, рокотал на холостых оборотах «Цундапповский» движок…
Влипли!
Немая сцена длилась долго. А тишина стояла така-а-ая! Даже у визгливых шлюх наверху было сейчас как в могиле.
Гауптштурмфюрер обвел брезгливым взглядом загаженную таверну, опрокинутые столы, перевернутые лавки, разбросанную посуду и объедки. Скользнул унылым взором по лицам людей, толпившихся в изрисованном углу. Уперся серыми со стальной холодцой глазами в Бурцева, все еще сжимавшего пистолет.
— Полковник Исаев?
Бурцев машинально щелкнул бойком бесполезного уже «Вальтера». Чем и выдал себя.
— Этого — взять, — распорядился эсэсовец.
Бурцев нажал на курок еще раз. Чуда не произошло — оружие с пустым магазином — это вам не оглобля. Даже раз в год стрелять не станет.
— Остальные не нужны, — добавил офицер. — Никто не нужен. Выполнять!
Автоматчик выступил вперед, вскинул «шмайсер». Кнехты-арбалетчики подняли свои самострелы. Но Джеймс Банд уже стоял за спиной Бурцева. Острие кольтэлло уже уткнулось в горло бывшему омоновцу.
— Браво, брави, — процедил сквозь зубы Бурцев. — Брависсимо…
Кажется, у него появился шанс не попасть в лапы цайткоманды живым.
Фашики растерялись. Смешались и тевтоны. Такого расклада немцы не ожидали.
— Синьоры, — громко и отчетливо произнес Джеймс. — Если этот человек, действительно, вам нужен, положите оружие. На пол да поживее. Иначе он умрет.
