Барон довел ее до дверей, почтительно поклонился, и она, ласково кивнув ему головой, вышла. Барон снова остался один. Он переоделся в великолепный шелковый халат, лежавший на стуле около постели, придвинул стол к камину, удобно расположился в кресле и снова принялся рыться в своих бумагах. Кроме того, он написал несколько писем, также шифрованных. Окончив работу, он в четыре часа утра свернул все бумаги, спрятал сверток под подушку и сам улегся, положив около себя на стуле шпагу и пистолеты,- больше по привычке.
Через пять минут он уже спал крепким сном.
Утром в замок прибыл нарочный от графа дю Люка и известил графиню о том, что, к величайшему сожалению графа, он может вернуться лишь спустя два-три дня - не раньше.
Графиня была очень огорчена этим известием, но делать было нечего. Она грациозно извинилась перед гостем и выразила желание, чтобы он непременно дождался возвращения графа.
Графиня и Диана старались всеми силами сделать пребывание барона в замке по возможности приятным. Скучные церемонии, требуемые этикетом, мало-помалу исчезли. В прогулках по парку и по окрестностям замка, сопровождаемых приятной и веселой беседой, незаметно прошло пять дней.
Граф дю Люк не возвращался и не подавал никакого известия о себе. Графиня начала сильно беспокоиться: она решительно недоумевала, ломала голову и не могла ничего придумать для объяснения отсутствия и молчания мужа.
Однажды утром домоправитель Ресту возвестил мнимому барону де Сераку, что человек, именующий себя Лектуром, желает его видеть.
Барон приказал немедленно ввести его.
Между ними произошел весьма продолжительный разговор, содержание которого осталось тайной для всех, но результатом его было то, что встревоженный барон объявил о своем отъезде в тот же день.
И действительно, несмотря на уговоры графини и Дианы, он, ссылаясь на дела, не терпящие отлагательства, покинул замок в сопровождении Лектура.
Все писатели того времени единогласно утверждают, что при короле Людовике XIII, прозванном Справедливым, так как он родился под созвездием Весов, столица Франции, Париж, еще всецело носила характер древнего варварства, поскольку имела вид мрачный, угнетающий и преимущественно феодальный, нимало не напоминающий современный величественный Париж с его широкими улицами, бульварами, площадями и великолепными зданиями. Париж в начале XVII века был грязный город, здания которого скорее всего напоминали тюрьмы, а немощеные в большинстве случаев улицы представляли собою узенькие переулки.
На всех башнях одновременно пробило десять часов, когда граф дю Люк въехал в Париж через Сен-Марсельские ворота, которые тотчас же закрылись. Опоздай он на минуту, ему бы пришлось возиться со стражей. Граф хорошо знал город. Кроме того, луна светила полным блеском. Он пришпорил коня и прямо направился к Еврейской улице. Как раз напротив нее высилось большое мрачное здание, у которого граф и остановился. Это был дом герцога де Лафорса.
Граф дю Люк приблизился к воротам и затем, убедившись, что за ним никто не следит, ударил три раза рукояткой шпаги по доске, прибитой к воротам.
Доска по этому условному знаку тотчас же опустилась внутрь, и показался огромный парень с длинной алебардой в руке.
- Слава Богу на небе! - мрачно произнес он заученный пароль.
- И мир всем благомыслящим людям на земле! - тотчас же ответил граф и показал привратнику золотую монету, разрезанную пополам.
Тот рассмотрел ее внимательно и важно поклонился.
- Войдите, сударь! - почтительно произнес он.- Благословен приход тех, которые являются сюда во имя Господне,
Граф, держа лошадь под уздцы, вошел во двор. Ворота тотчас же закрылись, и доска снова поднялась на старое место.
Алебардист свистнул, и немедленно появился другой страж.
- Следуйте за этим человеком,- сказал первый, принимая из рук графа поводья лошади.
Всюду царил мрак. Во всем доме, по-видимому, не было ни одного освещенного окна. Граф в сопровождении стража перешел двор и стал подниматься по широкой мраморной лестнице. После бесконечных переходов и поворотов его спутник наконец остановился перед тяжелой портьерой, приподнял ее, открыл дверь, и они вступили в обширную прихожую, освещенную одной довольно тускло горевшей висячей лампой с матовым абажуром. Подошли к другой двери. Провожатый повернулся к графу и, почтительно поклонившись, спросил:
- Как о вас Доложить, сударь?
- Граф Оливье дю Люк де Мовер.
Страж поднял портьеру, отворил дверь и громким голосом возвестил:
- Граф Оливье дю Люк де Мовер
Затем он посторонился, чтобы пропустить графа вперед.
Граф вошел… и очутился в громадной, ослепительно освещенной зале, наполненной массой дворян всех возрастов, одетых в самые разнообразные костюмы: придворные, военные и дорожные, подобные костюму графа.
Появление его произвело сильное волнение. Разговоры прекратились. Все взоры обратились на него. Из толпы выделился старик в старомодной одежде времен короля Генриха IV и быстро подошел к графу.
