- Приветствую вас, господин граф, в моем жилище! - произнес он самым приветливым тоном.- Все наши друзья вместе со мною ожидали вас с величайшим нетерпением.
- Ваше приглашение было для меня приказом, сударь,- столь же изысканно ответил граф.- Я все бросил, чтобы поспешить на ваш любезный призыв.
- Благодарю вас, граф! Мы не сомневались в вас. Мы все глубоко убеждены в вашей преданности вере и нашему святому делу.
- Мой милый герцог,- сказал другой дворянин, дружески пожимая руку графу дю Люку,- прошу вас, не бросайте камешек в мой огород. Нужно вам заметить, граф, что я католик, хотя и не из очень ревностных. И вот я выгляжу волком в овчарне. Не правда ли. это курьезно?
- Господин де Бассомпьер был слишком предан покойному королю, чтобы не находиться среди нас,- отметил граф.
- Тс! Любезный граф, потише! - смеясь, воскликнул де Бассомпьер.- Если в этом собрании случайно присутствуют люди Люиня, то нас могут заподозрить в том, что мы заговорщики.
Таким образом, граф дю Люк сразу очутился в среде высшей знати королевства и главных представителей протестантской партии.
Он был знаком с большей частью присутствующих. Остальным его представил герцог де Лафорс. Все приветствовали графа крайне дружелюбно.
Герцогу де Лафорсу было в то время за шестьдесят лет. Это был старик высокого роста, с важным видом и аристократическими манерами. Спасшийся чудом во время Варфоломеевской резни, когда на его глазах убили отца и брата, он всей душой присоединился к партии короля Генриха IV, который и оценил его по достоинству. Питая безграничную ненависть к католикам, герцог де Лафорс, несмотря на преклонные лета, примкнул к партии протестантов и стал одним из влиятельнейших ее вожаков.
Бассомпьеру едва исполнилось сорок лет. Он, собственно говоря, не питал вражды к правительству Людовика XIII, так как три года тому назад был назначен начальником артиллерии и в этой должности состоял и в настоящее время. Взбалмошный искатель приключений, он и сам хорошенько не знал, зачем примкнул к протестантам; быть может потому, что все его старинные друзья принадлежали к этой партии. Главным же побуждением Бассомпьера была зависть к фавориту короля, герцогу де Люиню, играющему при дворе такую роль, какую некогда сам Бассомпьер играл при дворе Генриха IV.
Разговоры, прекратившиеся было с появлением графа дю Люка, возобновились с прежним оживлением. Снова образовались группы. Все спорили, горячились, доказывали, убеждали, и каждый настаивал на своем мнении.
Пробило полночь.
В зале воцарилось гробовое молчание. Все собравшиеся устремили взоры на герцога де Лафорса и словно ожидали от него решительного слова.
Герцог понял это, выступил вперед, поклонился и произнес следующее:
- Рыцари веры и друзья мои! Теперь уж слишком поздно, чтобы мы могли надеяться увидеть в нашей среде благородного герцога де Рогана. Без сомнения, ему не удалось пробраться в город, или, что еще вероятнее, он был настолько осторожен, чтобы не появляться нынешнею ночью в стенах Парижа. Во всяком случае, мы, несомненно, вскоре получим о нем известие. По моему убеждению, мы, искренно сожалея о его отсутствии, все-таки не должны откладывать обсуждения тех мер, какие нам следует принять для спасения нашей веры и нашего государства при столь критических обстоятельствах, как нынешние.
Все выразили полное сочувствие словам герцога.
- Руководите совещанием, герцог! - воскликнул Бассомпьер.- Черт меня возьми, если вы не единственный человек, способный привести нас всех к соглашению.
- Ваше мнение, господа? - обратился герцог де Лафорс к собранию.
Из толпы выступил барон де Круасси, который от имени всех произнес:-
- Господин герцог! Мы рассчитываем на вас. Вы единственный человек, который в отсутствие герцога де Рогана может руководить нами.
- Тем более,- добавил другой,- что принц Конде, который был бы вправе претендовать на главенство над нами, уже три года как сидит в Бастилии.
- Мы надеемся освободить его через несколько дней,- сказал герцог де Лафорс.
- Нет, нет! - воскликнул де Круасси.- Принцип Конде для нашего дела не годится: это человек пера, а не шпаги. Пусть посидит в Бастилии!
Эта шутка всех рассмешила.
Герцог де Лафорс продолжал:
- Обстоятельства весьма тяжелые, господа! Враги наши окружили короля и восстанавливают его против нас. Носятся слухи о разных указах, готовящихся за нашей спиной. Королева-мать охладела к нам и готова бросить нас на произвол судьбы.
- Ходят зловещие слухи о новой Варфоломеевской ночи,- произнес де Круасси,
- А вы им верите и разносите сплетни! - воскликнул Бассомпьер.
- Успокойтесь! - сказал ему герцог де Лафорс,- Де Круасси сказал правду: у меня в руках доказательства существования этого презренного заговора. К счастью, мы живем не в тысяча пятьсот семьдесят втором, а в шестьсот двадцатом, и королевы Екатерины Медичи нет больше на свете.
- Это правда! - воскликнул почтенный граф Дорваль, друг герцога де Рогана.- Екатерины Медичи больше нет, но существует королева Мария Медичи - она тоже флорентийка.
Слова эти вызвали некоторое волнение среди присутствующих.
