- Значит, он действительно ничего не знал, капитан, потому что это первый болтун на свете. Впрочем, многие ведь умерли, а другие уехали оттуда совсем.
- Странно.
- А между тем это так, капитан; вот я, например: я простой, незначительный человек, но все мои гурдонские посетители - кроме тех, конечно, кто умер,- до сих пор бывают у меня почти каждый день.
- Вы шутите?
- Нисколько. На нашей улице живет множество банщиков и цирюльников, к которым почти каждое утро и каждый вечер приходят придворные господа,
- А! - произнес капитан, чтобы сказать что-нибудь.
В продолжение этого незначительного, казалось бы,разговора Фаншета не спускала глаз с капитана, с трудом скрывая тревогу.
- Сегодня здесь были де Сурди, де Ланжак,- невозмутимо продолжал хозяин,- и еще двое-трое, да вот- и еще один есть, которого вы наверняка помните.
- Кто же это?
- Граф дю Люк.
- А!… Граф дю Люк! - повторил, сверкнув глазами, капитан.- Действительно припоминаю… смутно. Так он был здесь сегодня вечером?
- Нет, нет. Черт возьми! Какой вы скорый, капитан! Граф дю Люк - ревностный гугенот. Он никогда не принимает участия в этих пустяках.
- Так отчего же вы его назвали?
- Оттого что граф дю Люк в каждый из своих редких приездов в Париж всегда делает мне честь и останавливается у меня в гостинице, где ему отведена особая комната.
- А! Этот по крайней мере остался верен нашей бедной, доброй провинции.
- Ошибаетесь, капитан; он первый уехал оттуда, женившись, и живет теперь с женой, которую боготворит, в своем замке, в нескольких лье от Парижа.
- Так граф женат!
- Как же! И на прелестной женщине, как говорят, потому что ее никто никогда не видал; и ревнив, говорят, как черт.
- А! Так она хорошенькая
- Прелестная; но об этой свадьбе ходят странные слухи, чтобы не сказать больше, и никто не знает об этом ничего достоверного.
- А вы знаете? - спросил капитан таким странным голосом, что трактирщик посмотрел на него с недоумением, не зная, продолжать ему или замолчать.
Капитан выпил большой стакан вина и прибавил с натянутой улыбкой.
Расскажите-ка нам: это, должно быть, интересно!
- Еще бы! Представьте себе…
Но в эту минуту он увидел, что жена подает ему отчаянные знаки, и сразу остановился.
- Ну, говорите же, я слушаю,- поторопил капитан.
- Ей-Богу, позабыл все эти подробности, капитан! - отвечал Грипар самым простодушным тоном.- Меня ведь это мало интересовало.
- Жаль,- сказал авантюрист,- а я бы не прочь послушать.
- Да вот спросите жену: она ведь почти выросла в доме дю Люков и знает все до тонкостей.
Толстяк глубоко вздохнул, точно у него гора с плеч свалилась, и залпом осушил стакан.
- Правда, добрая Фаншета? Вы все знаете?
- Знаю, капитан; это очень грустная история, только вряд ли она вас заинтересует.
- Отчего же вы так думаете?
- Оттого,- отвечала трактирщица с ударением па каждом слове,- что вы тут ровно ни при чем.
- Конечно,- отвечал он, невольно опуская глаза под пристальным взглядом трактирщицы,- но когда-то я был в довольно близких отношениях с этой семьей и не могу оставаться равнодушным к тому, что ее касается.
- История эта не длинная; сам граф дю Люк ничего не знает. Это, собственно говоря, просто злые толки, и преглупые, если их разобрать хорошенько, так что верить им положительно нельзя.
- Фаншета, к чему столько оговорок в таком простом деле, которое, вы сами знаете, нисколько меня не интересует? - с горькой насмешкой в голосе сказал капитан.
Фаншету это задело за живое. Она как-то особенно взглянула на капитана и сейчас же сказала:
- Граф Оливье дю Люк женился немножко больше десяти лет тому назад на мадемуазель Жанне де Фаржн.
- Дочери графа де Фаржи; капитана конвоя его величества, покойного короля Генриха Четвертого? - холодно добавил капитан.
- Да,- несколько нетерпеливо отвечала Фаншета.- Но хроника, или как хотите назовите этот лживый слух, говорит, что Жанна де Фаржи - внучка маркиза де Кевра.
- Бывшего лимузенского губернатора; это всем известно,- сказал капитан, небрежно играя ножом.
- Но не всем известно,- грустно продолжала трактирщица,- что Луиза де Кевр, ее мать, до замужества была невестой одного провинциального дворянина, Стефана де Монбрена. Вы помните это имя, капитан?
- Смутно,- отвечал он, прямо глядя ей в лицо, точно показывая, что не боится ее слов,- гугенот, вероятно?
- Да, гугенот; это-то и погубило его и ее, бедняжку.
- Вы говорите загадками, милая Фаншета.
- Неужели? - насмешливо сказала она,- так выслушайте до конца.
- Говорите!
Трактирщица пристально посмотрела на него исподлобья, тихонько вздохнула, отерла дрожавшую на реснице слезу и энергично продолжала:
