- А в таком случае, друзья мои, я благодарю вас от всей души, но немедленно покидаю вас.
- Вы нас покидаете?
- Да, потому что я не привык жить за чужой счет!
- Полно! Это нас не касается! Мы обязаны вам всем, что имеем,- это все ваше. И потому я от вас не могу взять денег.
- Я тронут вашею признательностью, Грипар! Дайте мне вашу руку! Но… покойной ночи!
- Как, вы все-таки едете?
- Теперь более чем когда-либо.
Хозяйка загородила капитану дорогу и сказала решительным тоном:
- Нет, капитан, вы не уедете от нас! Если же вы непременно хотите платить, то как вам угодно. Вы будете нашим первым гостем. Но уйти от нас и поселиться в другом месте я вам не позволю.
- А если так, друзья мои, то я остаюсь. Черт возьми, давайте ужинать! Я умираю с голоду. За ужином поболтаем и разопьем бутылочку вина.
- Притом бутылочку особенного анжуйского вина - попробуйте, и все вам покажется в розовом свете.
- Будь я повешен, если мы не выпьем полдюжины этого анжуйского, Грипар!
- Сколько пожелаете! - ответил Грипар, от удовольствия потирая руки.
Спустя четверть часа капитан, хозяин и хозяйка сидели за столом, на котором громоздились всевозможные кушанья и две бутылки вина.
Грипар закрыл гостиницу раньше обыкновенного. Никто бы не мог подумать, что капитан не очень давно уже истребил обильный ужин в деревне Аблон. Он ел и пил с таким аппетитом, словно постился дней семь.
- Каким чудом,- спросил он,- вы, спустя двадцать лет после того, как я видел вас хозяином гостиницы на Гурдонской дороге, очутились в Париже?
- Это по вашей милости, капитан,- сказала хозяйка.
- Как так?
- Она говорит, по обыкновению, правду,- подтвердил Грипар.- Вы помните, когда вы у нас крестили мальчика…
- Которому я, помнится, дал имя Стефан?
- Совершенно верно. Вы подарили тогда вашему крестнику десять тысяч ливров на его воспитание.
- Очень может быть… Оставьте это. Ну, выпьем! За ваше здоровье, Фаншета!
- За ваше, капитан! А? Каково анжуйское винцо? - спросил с довольной улыбкой Грипар.
- Восхитительно! Ну, продолжайте, Фаншета!
- Эти деньги мы употребили на обзаведение хозяйством, Прошло четыре года. Явились разрушители…,
Капитан отвернулся, мгновенно побледнев.
- Помните, как вы в один прекрасный вечер явились к нам совершенно неожиданно?
- Я спасался,- ответил капитан глухим голосом,- голова моя была оценена. Я помню это как сейчас.
- Вас преследовали сыщики и…
- Позвольте мне окончить ваш рассказ, Фапшета. Я прятался два дня в шкафу - сыщики решили, что я бежал, и удалились. Тогда ваш муж, вот этот самый Грипар, дал мне одежду, коня и сам проводил меня через границу. Я обязан вам жизнью, друзья мои! Поверьте, что я этого не забыл и не забуду.
Наш капитан не был человеком сентиментальным. Он взял бутылку, налил стаканы и произнес, смеясь:
- А все-таки я еще не узнал, как вы очутились в Париже.
- Очень просто,- ответила Фаншета.- Вы забыли у нас или, вернее, оставили в своей комнате мешок с тридцатью тысячами ливров. На нем было написано: «В знак благодарности моему земляку Грипару».
- Помню и это. Ну, дальше?
- А дальше вся наша провинция была опустошена. Мы продали дом. Мой муж сказал: «Если нам суждено увидеть капитана, то только в Париже». Мы переселились в Париж на улицу Тикетон - и этим мы вам обязаны!
- Вот уж истинно: человек предполагает…
- А Бог располагает.
- Именно.
- Выпьем, друг!
- Выпьем, капитан!
Они чокнулись.
За несколько минут разговор совершенно отклонился от направления, которое ему дали сначала; друзья ели, пили, смеялись и ни о чем другом не думали. Это был антракт между двумя большими пьесами.
Метр Грипар совершенно неумышленно навел беседу на прежнее незначительным, на первый взгляд, вопросом, который неожиданно задал капитану.
- Какими же судьбами,- сказал он,- вы, приехав в Париж, прямо остановились у нашего трактира, на улице Тикетон? Ведь от Гурдона до нас далеко!
- Правда,- отвечал капитан с притворным равнодушием,- но не так, однако, далеко, как вы полагаете,
- Гм! Я ведь проехал эту дорогу,- уверенно сказал трактирщик.
- Не спорю, только вы не понимаете меня, и я вам сейчас объясню. Вернувшись во Францию месяц тому назад, я, как лисица, горюющая по своей норе, прежде всего отправился в нашу милую провинцию.
- Я вас понимаю…
- Да не мешайте же ему говорить, метр Грипар,- сказала с заметным нетерпением Фаншета.
- Прежде всего,- продолжал капитан,- я пошел в ваш трактир и справился о вас. Толстяк хозяин объяснил, как вас найти. В одном только он не мог удовлетворить моего любопытства.
- В чем же?
- А! Это было лишь одно любопытство, и совершенно бескорыстное.- Капитан небрежно играл ножом, хотя лицо его было бледно как полотно.
- Не сомневаюсь, капитан; я знаю, вы не из тех, кто любит вмешиваться в чужие дела.
- Это правда,- тем же развязным тоном сказал капитан,- но согласитесь, что через двадцать лет жизни вдали от родины, хочется узнать не только о друзьях, но и о простых знакомых.
- Конечно, конечно. Так вы справлялись о друзьях и знакомых у нашего преемника?
- Именно!
- И он ничего не мог рассказать вам?
- Ничего.
