«Хорошо,- сказал он,-›а где они?» - «В Пантенеи Монмартре».- «Ну и пусть они там стоят, может быть, они нам и не понадобятся, а кстати…» - Заметьте, господа, как вставлено было это «кстати»…- «Кстати, вы ведь по-прежнему в хороших отношениях с гугенотами?» Я хотел ответить, но король перебил меня. «Я вас не обвиняю, Бассомпьер,- поспешно сказал он,- я знаю, что вы нам верны, а только говорю то, что есть, поэтому вам незачем оправдываться. Сделайте мне удовольствие, съездите к ним и скажите, что моя мать примет их завтра в восемь часов утра».26
В восемь часов утра? - с удивлением вскричал герцог де Лафорс.
- Я скромно заметил его величеству, что это немножко рано. «Знаю,- отвечал король,- но я в девять уезжаю в Сен-Жермен, а мне бы хотелось быть при аудиенции».
- Не все ли равно, в какое время нас примут?- сказал граф дю Люк.- Только бы приняли.
- Так, любезный граф, но знаете ли вы, кто будет присутствовать па аудиенции, кроме их величеств? Герцог де Люииь и монсеньор епископ Люсонский, то есть два самых ожесточенных врага вашей веры.
- Ого! Что же это значит? - сказал герцог,
- Только то, что вас ожидает серьезная встреча; хорошо еще, если вас не арестуют тут же.
- Неужели это возможно? Неужели они осмелятся?
- Как знать! Я не стану ничего утверждать, но только предупреждаю вас, действуйте теперь сообразно с этим. Главное, остерегайтесь епископа Люсонского; боюсь я этого священника. Он необыкновенно быстро начинает входить в милость, поговаривают, что его сделают кардиналом.
- Кардиналом! Его - епископа Люсонского!
- Да, господа! И вспомните мои слова: если когда-нибудь этот человек заменит де Люиня и захватит власть в свои руки, он не расстанется с ней до самой смерти, и, как ни невероятно это вам покажется, вам придется пожалеть о тирании де Люиня.
- О, вы уж слишком далеко заходите, мсье де Бассомпьер!
- Нет, клянусь вам! Увидите сами. Может быть, мне придется больше, чем всем вам, пожалеть о бедном коннетабле, а я, Бог свидетель, сильно его ненавижу26.' Теперь скажите, господа, как вы думаете поступить? Со мной, вы знаете, можете говорить смело.
- Решать не мне, любезный Бассомпьер, а этим господам.
- Все равно!
- Наш ответ короток,- сказал, вставая, дю Люк.- Вожди наши назначили выборных идти к ее величеству, депутаты приняли на себя священную обязанность, которую честь и совесть заставляют их нести до конца.
- Хорошо, граф! - вскричал герцог де Лафорс, пожимая ему руку, остальные депутаты обступили его тесной толпой.- От такого человека, как вы, нельзя было ожидать менее благородного и гордого ответа.
- Все это прекрасно, мои почтенные друзья,- отвечал Бассомпьер, печально качая головой.- Pardieu! Я предвидел ваш ответ, он меня не удивляет, но я еще не все вам сообщил.
- Что же еще?
- Очень серьезные и даже страшные вещи. Право, вы лучше сделаете, подумав, прежде чем решиться на что-нибудь окончательно. Дело идет о герцоге де Рогане!
- Как!-вскричали столпившиеся вокруг него протестанты.
В это время тихонько приотворилась секретная дверь, но никто этого не заметил.
- Как я вам сейчас говорил, господа,- продолжал Бассомпьер,- король, что редко с ним случается, был сегодня в большом ударе. Дав мне поручение, которое вам уже известно, он, не глядя мне прямо в глаза, сказал своим насмешливым тоном с едва заметной улыбкой: «Бастепн27, друг мой, вы ведь из Лотарингии?» «Да, ваше величество»,- отвечал я, не понимая, к чему он клонит, потому что король, лучше, чем кто-нибудь, знает генеалогию знатных домов Франции. «Ах,- продолжал он,- много бедной Франции пришлось потерпеть от лотарингских принцев, начиная с времен Франциска Второго до моего покойного отца Генриха Четвертого!» И он вздохнул. «Великие Генрихи Гизы один за другим доставляли неприятности моим предшественникам. Благодаря Богу, мы с ними теперь покончили. Теперь,- горько прибавил он, пристально поглядев на меня,- наступила очередь Бретани выслать нам своего Генриха. Что вы об этом думаете, друг мой, Бассомпьер? Только на этот раз уже не с Генрихом Гнзом нам приходится иметь дело, а с Генрихом де Роганом, и этот тоже принц, по происходит, к счастью, не от Карла Великого, его генеалогия яснее; знаешь, по крайней мере, чего держаться. Кроме того, ведь и государством теперь управляет не юбка, не правда ли, Бассомпьер? Екатерина Медичи умерла, у нас есть парламент, выносящий приговоры. Ступайте в парламент, друг мой, ступайте в парламент! Там вы много узнаете о великом Генрихе де Рогане, об этом Маккавее 28 протестантов!» Говоря так, король тихонько толкал меня к двери и, наконец, засмеявшись мне в лицо, повернулся ко мне спиной.
- И что же? - тревожно спросили все.
- Да что, господа? Я был в парламенте… Приговор объявлен.
- Объявлен!
- Я пришел как раз в ту минуту, когда президент встал, чтобы прочесть его. Увидав меня, он любезно подождал, пока я сяду, чтобы дать мне возможность хорошенько все выслушать.
- В чем же состоит приговор?
- Вы хотите знать?
- Умоляем вас!
