- Э, да кто вам об этом говорит, графиня! - резко перебил ее граф.
- Граф,- вмешалась Диана,- позвольте вам заметить, что вы престранно относитесь к Жанне сегодня. Что же она сделала такого, чего вы бы сами не сделали?
- Я, мадемуазель?
- Человек, которого она приняла в дом,- продолжала самым нежным голосом девушка,- благородный вельможа вашей партии, его имя всем известно и всеми уважаемо…
- Но…
- Да вот вы его сейчас увидите, это барон де Серак.
- Барон де Серак! - громовым голосом вскричал граф, как тигр, бросившись к жене, почти лишившейся сознания от страха.
- Граф! - вмешался авантюрист, быстро схватив его за руку.- Вы забываетесь!
- Пустите меня,- кричал вне себя Оливье,- пустите, или…
- Граф! - грозно повторил капитан.
Оливье остановился бледный как смерть, с блуждающими глазами.
- Это правда,- прошептал он, сделав над собой усилие,- прежде его, а потом ее!
И он большими шагами пошел к секретной комнате. Диана со злобным торжеством поглядела ему вслед. Авантюрист поймал ее взгляд.
«Это она! - подумал он.- А, демон! Берегись, теперь я знаю твою тайну!»
- Пожалуйте, барон де Серак! - воскликнул граф, отворяя потайную дверь.
Из секретной комнаты вышел мужчина.
- Герцог де Роган! - изумился Оливье, отступив и с отчаянием ударив себя по лбу.
«Кого же здесь обманывают? - думал авантюрист.-О, тут какая-то тайна, которую я раскрою, клянусь честью!»
- Да, я, граф! - с чувством отвечал герцог.- Я назвался этим именем, чтобы не так скомпрометировать вас. Я вам обязан спасением, благодарю вас!
Он протянул ему руку.
Оливье с отвращением отступил.
- Вы спасены,- сказал он, холодно поклонившись,- лошадь ваша готова, уезжайте!
- Но позвольте мне поблагодарить графиню.
- Не теперь только, герцог, безопасность ваша требует, чтобы вы как можно скорее уезжали. Впрочем,- иронично прибавил он,- скоро вы увидитесь с графиней.
- Это правда, граф. Прощайте же и благодарю вас.
- Нет, до свидания, герцог.
Герцог с минуту озадаченно смотрел на него, как человек, не понимающий, что происходит вокруг, потом еще раз поклонился и вышел за мажордомом.
Граф подошел к жене.
- Я все знаю,- тихо сказал он сдержанным голосом.- Этот человек ваш любовник, графиня. Молитесь за него, либо он умрет, либо погибну я! Прощайте!
- Граф! - вскричала она, с мольбой сложив руки.
- Прочь! Я вас больше не знаю! - глухо произнес он и грубо оттолкнул ее.
Графиня тоскливо вскрикнула и упала навзничь. Граф большими шагами вышел из комнаты, даже не оглянувшись.
- Ну, наши дела, кажется, хорошо идут! - прошептала Диана, с непередаваемым выражением посмотрев на графиню и улыбнувшись дьявольской улыбкой.
Пять минут спустя граф и капитан покинули Мовер.
За несколько минут перед тем уехал и герцог де Роган, тревожно стараясь объяснить себе оказанный ему странный прием, по ничего не мог понять.
В тот же вечер герцог де Роган присоединился к отряду гугенотов, ожидавших его под начальством Лектура в двух милях от Аблона, на Корбейльской дороге.
На этот раз герцог де Роган был спасен!
Прошло два месяца после происшествий, описанных в первой части нашего рассказа.
Наступила зима, начинался холод; дождь хлестал в оконные рамы, ветер свистел в обнаженных ветвях деревьев; из труб крутясь поднимались к серому небу длинные струи дыма.
Париж облачился в зимние одежды.
Во вторник, 27 ноября 1621 года, темное, холодное, туманное утро часам к одиннадцати прояснилось. Показавшееся солнце совсем развеселило столичных жителей.
К театру Марэ собиралось множество людей в экипажах и портшезах. С самого утра по всей улице Тампль толпился, крича, смеясь и толкаясь, народ. В театре первый раз шла
Двор и весь город съехались в театр. Лакеи и пажи бесцеремонно расталкивали толпу, очищая место экипажам своих повелителей.
В одной из карет сидели друг против друга неразлучные приятели - граф дю Люк и капитан Ватан.
Авантюрист не изменился: у него была все та же воинственная осанка, все тот же покрой платья, разве что теперь оно было поновее и получше.
Оливье дю Люк изменился же не только внешне, но даже, казалось, и в нравственном отношении.
Оживленные, слишком румяные лица друзей ясно говорили, что оба они только что хорошо позавтракали и поэтому не могли дойти до театра пешком.
На графе был алый бархатный плащ, богато расшитый золотом, атласный серизовый мундир с кружевами и позументами и панталоны такого же цвета, вправленные в белые сапоги с золочеными шпорами. Перевязь, на которой висела длинная шпага, была вся расшита золотом; низенькая серая касторовая шляпа, с кокетливо загнутыми кверху полями и красными с черным перьями, была ловко надета набок.
Гугеноты, товарищи графа, едва узнавали в этом щеголе
