Рыцари веры полностью

- Простите, монсеньор, но я так спешил извиниться перед вами, что ничего не захватил с собой, и должен непременно вернуться в Мовер.

Герцог подумал с минуту.

-  Вот что, любезный граф,- сказал он,- вас мало знают при дворе; вы ведь никогда до сих пор там не показывались; следовательно, на вас не обратят внимания, и вы можете почти безопасно приехать в Париж. Нам бы не помешало иметь там друзей, на которых мы могли бы рассчитывать. Поезжайте к герцогу де Лафорсу, переговорите с ним и сделайте все, что он вам скажет… что нужно для нашего дела.

- Извольте, монсеньер, но с условием, что при первой же опасности вы позовете меня.

- В этом вы можете быть уверены, граф. Черт возьми! Вы не из тех, о ком забывают.

-  Благодарю вас, монсеньор; теперь позвольте получить ваши последние инструкции.

Герцог достал записную книжку, вырвал оттуда листок, написал несколько слов и, свернув, подал Оливье.

- Отдайте это герцогу де Лафорсу. Прощайте или, скорее, до свидания, любезный граф. Идемте, господа!

Герцог еще раз поклонился графу и удалился в сопровождении дворян.

- Ну, каково я сыграл свою рольку, как говорил покойный Карл IX? - с улыбкой спросил Оливье, оставшись вдвоем с капитаном.

- Превосходно, должен признаться, милый граф! Я больше не отчаиваюсь и думаю, из вас еще может что-нибудь получиться. Теперь вы в отличных отношениях с герцогом де Роганом и имеете официальное поручение. Кроме того, мы в выгодных условиях еще с одной стороны.

- С какой это?

- Мы знаем, что не блуждаем в пустыне, а находимся меньше чем в полумиле от славного Корбсйля; через десять минут мы будем там, и наши лошади отдохнут.

- Зачем же ехать в Корбейль?

- По множеству причин.

- Черт возьми, а нельзя ли поконкретнее?

- Успокойтесь, я вам назову только некоторые.

- Я слушаю.

- Во-первых, становится поздно, а мы далеко и от Мовера, и от Парижа; во-вторых, лошади наши устали; да и не знаю, как вы, а я буквально умираю с голоду. Наконец, мы недурно бы сделали, обсудив до приезда в Париж план наших действий. Другие же причины…

- Можете не говорить о них, капитан. Мне достаточно и этих; я нахожу их совершенно основательными.

- Чудесно! Так поедем ужинать?

- Когда хотите.

Через полчаса они уже сидели за столиками в гостинице «Герздор». Ужинал, собственно, один капитан, а граф едва притрагивался к еде. Присутствие постоянно входивших и выходивших слуг не позволяло им сначала говорить о своих делах, но когда подали десерт и вино и по знаку графа прислуга удалилась, капитан сказал, наполнив стакан:

- За нашу удачу, друг!

Чокнувшись с графом, он выпил.

- Что вы хотите сказать? - спросил Оливье.

-  Терпение, граф, тише едешь - дальше будешь.

Откинувшись на спинку кресла, он порылся в одном из своих глубочайших карманов, достал уже знакомую нам крошечную трубку и набил ее табаком; из другого кармана вытащил листок бумаги, скрутил, зажег его па свечке и закурил трубку.

- Что же, потолкуем? - спросил он полу-серьезным, полу-насмешливым тоном, поставив на стол оба локтя и исчезая в густых облаках дыма.

Граф догадался, что предстоит серьезный разговор, но покорился.

- Слушаю вас, капитан.

- Вы не курите? - спросил капитан.

- Нет, и очень сожалею, что не могу составить вам компанию.

- Какое несчастье, граф, что в настоящем вашем положении вы не имеете этой блаженной привычки! Табак - это утешение, друг во всех бедах. Куря, человек забывает о своем горе и воображает, что имеет все, чего у него нет: кто - богатство, кто - любимую женщину.

Он налил себе стакан вина.

- За ваше здоровье, милый граф, и за здоровье старого дервиша ³³ из Мекки, который первый научил меня курить! Вы считаете себя обманутым, граф, и хотите отомстить, не так ли? - продолжал он, пристально посмотрев сквозь дым на своего собеседника и слегка подмигнув.

-  О! - издал глухой стоп граф.

- Нет уж, пожалуйста, не перебивайте меня; мы ведь не играть собрались. Я говорю «мы», потому что живу одним сердцем с вами. Я хочу помочь вам отомстить, но отомстить не низко, не исподтишка, а громко, торжественно. Над этим нам надо хорошенько подумать. Я говорю и действую хладнокровно, а вы себя не помните от горя, следовательно, рассудок на моей стороне.

- Но…

- Ах, не перебивайте, граф, или я замолчу!

- Говорите, говорите, мой друг!

- Хорошо, только больше не мешайте мне. Прежде всего выясним ваше положение, чтобы впоследствии между нами не было никаких недоразумений. Вы обвиняете вашу жену в измене. Так или иначе, я этого не опровергаю; вы говорите, что у вас все доказательства ее измены; я утверждаю и не изменю своего мнения, что внешние обстоятельства все против графини.

- Внешние обстоятельства! - глухо повторил граф.

- Да,- твердо произнес авантюрист.- В подобных случаях, милый граф, обманчивее всего бывает кажущаяся правда. Верьте мне, друг мой; я вполне беспристрастен в этом деле. Я не знаю графини; я видел ее каких-нибудь несколько минут, но у нее такой открытый, ясный взгляд, что, дайте вы мне вдвое больше доказательств против нее, я все-таки буду повторять: нет, граф, ваша жена не виновата!

- Капитан!…