- Ну, пожалуй, я вам откроюсь! Сегодня же у меня будут в руках доказательства. Сегодня вечером в одном известном мне месте состоится собрание главных вождей; один из них,не самый влиятельный,может быть, но лучше всех знающий тайны своих сообщников, собирается изменить им. Но он требует выполнить два условия.
- Какие, скажите? - вкрадчиво спросил отец Жозеф.
- Во-первых,полное прощение за все, что он до сих пор делал против короля.
- Религия, - гнусливо протянул монах с фальшивой улыбкой, - велит нам принимать заблудших овец, возвращающихся в лоно церкви. Я не вижу препятствий к этому прощению.
- Кроме того, сильно опасаясь мщения собратьев, он хочет как можно скорее уехать к себе на родину и просит пятьсот пистолей, которые дадут ему возможность скрыться от преследований.
- Пятьсот пистолей!
- Немного, кажется, в сравнении с тем, что я вам предлагаю и что может принести такую огромную выгоду монсеньору епископу Люсонскому.
- Еще раз говорю вам, что его преосвященство не желает вмешиваться в эти интриги. Монсеньор Ришелье вовсе не политик; он смиренный, скромный, милосердный священник, которого больше смущают, нежели удовлетворяют высокие милости короля и королевы-матери. Но он так горячо предан королю, что, хотя и не богат - ведь все его состояние уходит на бедных, он никогда не пожалеет денег, когда дело идет о разоблачении разных темных замыслов врагов его величества. Его преосвященство во многих случаях показывал большую благосклонность к вам. И теперь, в его отсутствие, я согласен исполнить ваше желание; но берегитесь, монсеньор - не такой человек, с кем можно шутить безнаказанно; если эти деньги пойдут на то же, на что уже пошли, то есть на кутежи в трактирах вашего братца - очень красивого господина, надо отдать ему справедливость, но слишком быстро спускающего деньги, - вам придется раскаяться, именно вам лично, в неисполнении обещаний.
- О отец мой, будьте уверены, что только судьба может помешать мне сдержать данное вам слово!
- Очень желал бы, чтобы это было так. Но теперь вы предупреждены.
- Отец Жозеф снял с шеи висевший на стальной цепочке ключ, открыл сундук, достал мешок с деньгами и подал гостю.
- Вот тысяча пистолей, - сказал он, улыбаясь, -пятьсот - вам, а пятьсот - вы знаете, для чего. Но помните, о чем я вас предупреждал; вы можете сильно поплатиться.
- Я не допущу этого, отец мой, - заверил незнакомец, опуская мешок в карман.
- Когда я получу от вас какое-нибудь известие?
- По всей вероятности, завтра, если мне удастся, отец мой.
- А если нет?
- Так через три-четыре дня; но, я надеюсь, мне удастся; я слишком хорошо подготовился.
Монах недоверчиво покачал головой.
- Часто именно то и не удается, что бывает слишком хорошо подготовлено, - изрек он. - Ну, да что бог даст! Не забудьте, когда придете еще, всегда спрашивать
Незнакомец поклонился и ушел.
Оставшись один, отец Жозеф улыбнулся своей страшной улыбкой.
- Только женщины умеют затевать интриги, - сказал он, - этой дело удастся, если я грубо не ошибаюсь; ею ведь руководит страсть. Но что ей мог сделать граф дю Люк де Мовер? Тут кроется какая-нибудь любовная измена. Э, да что мне до этого. Лишь бы ей удалось!
Капитан с отвращением отошел.
- Уедем, - попросил он, - Нам, слава богу, больше нечего здесь делать.
Через пять минут он с Клер-де-Люнем был снова под арками площади Рояль.
-Ну что, капитан, довольны ли вы? -спросил смеясь tire-laine.
-Конечно, - отвечал капитан. - Ты дал мне возможность, не раскрывая кошелька, узнать тайну, за которую я не задумался бы заплатить двадцать тысяч ливров!
- Черт возьми! Так это очень важная тайна?
- Важнее , нежели ты предполагаешь, приятель. кстати, не знаешь ли ты адреса нашего друга графа де Сент-Ирема?
- Нет, капитан, но могу узнать, если он вас интересует.
- Не только интересует, Клер-де-Люнь, но я горю желанием с ним подружиться.
- Так не беспокойтесь, адрес будет вам доставлен, капитан.
- Скоро?
- Надеюсь. Почему вы осматриваетесь кругом?
- Да хочу знать, куда уехал наш незнакомец.
- И его найдем, капитан, если вам нужно.
- Отчего же! Не отпираюсь, что нужно. Клянусь душой, Клер-де-Люнь, ты чудесный товарищ!
- О, капитан, вы мне льстите!
- Да нет же, уверяю тебя; я говорю то, что думаю. Но куда ты так спешишь?
- Я-то? Обедать; признаюсь, я умираю с голоду. А вы?
- И я тоже. Пойдем вместе, Клер-де-Люнь, и за обедом потолкуем. Хочешь?
- С удовольствием, капитан. Куда мы пойдем?
- Pardieu! К Дубль-Эпе. Нигде так хорошо не кормят, как у него.
- А вы любите хорошо поесть, капитан?
- Когда придет фантазия.
Они посмеялись и ушли.
На улице Серизэ, напротив одного великолепного отеля, стоял дом, очень простой с виду, выходивший фасадом во двор, а позади имевший сад, за тенистыми деревьями которого здание с улицы почти не было видно.
Уже много лет никто тут не жил, и дом приходил в разрушение, но никто не заботился о том, чтобы поправить его.
