Франсуа Леклерку де Трамбле, больше известному под именем отца Жозефа, прозванному впоследствие народом
Он был сыном президента Парижского парламента, венецианского посланника при Генрихе IV, и Марии де Лафайет, происходившей по прямой линии от маршала Франции.
Это была довольно древняя дворянская фамилия.
Франсуа Леклерк был военный, служил под начальством маршала Монморанси, и под именем барона де Мафле отличился не только храбростью на поле битвы, но и волокитством.
В 1559 году 22-х лет от роду из-за какого-то страшного любовного похождения, которое навсегда осталось покрыто тайной, блестящий офицер вдруг оставил свет, ушел в монастырь и постригся под именем отца Жозефа.
Отец Жозеф был высок и худ, как скелет, с красновато-смуглым цветом лица, изрытого оспой, с низким лбом и глубоко сидевшими в орбитах глазами, довольно большими, но немного косившими, всегда опущенными, и с густыми, мохнатыми бровями, сходившимися у носа; улыбка его тонких губ была хитра и даже страшна; длинная жиденькая борода на концах имела рыжеватый оттенок; он всеми средствами старался подчернить ее, но это не удавалось.
На нем был костюм францисканского монаха во всем его ужасном виде, с грязными сандалиями неопределенного цвета; ноги отец Жозеф нарочно держал в самой отвратительной нечистоте.
По отзывам всех историков, он был христианином только по названию; умел только обманывать, ненавидеть, презирать каждого,начиная с кардинала Ришелье, которому служил с таким остервенением.
Когда капитан начал слушать, отец Жозеф говорил несколько глухим, вкрадчивым, казавшимся кротким голосом нараспев, как говорит большая часть духовных лиц.
- Его преосвященство монсеньор епископ Люсонский всем обязан ее величеству королеве-матери, да благословит ее бог!-говорил он.- Это добрый, простой, признательный человек, единственная цель которого-по мере своих слабых сил упрочить счастье благодетельницы.Предполагать в нем какие-нибудь честолюбивые замыслы значило бы совершенно не иметь понятия о прямоте его характера и, главное, о его любви к уединению.Несмотря на это, мой юный друг,- продолжал хитрый монах, притворяясь, что не догадывается, кто его гость,- монсеньор так предан королю,что ничего не пожалеет для разоблачения козней его врагов.Все, что вы мне передали, мой юный друг, имело бы огромное значение, если бы упомянутые вами факты могли быть подтверждены не нравственными, как вы говорите, а материальными доказательствами.Гугеноты всегда были заклятыми врагами королевства, но с некоторого времени они, по-видимому смирились и отказались от мятежных замыслов.Вы утверждаете противное. Я не могу вам верить. В настоящую минуту вожди партии слишком убеждены в могуществе короля, чтобы решиться поднять голову. Кроме того, уже два месяца как они все оставили двор, разъехались по своим владениям и не делают никаких попыток к новым бунтам.
Монах опустил голову и, исподлобья поглядывая на гостя, лукаво улыбнулся.
- Очень жаль, отец мой, - сказал гость нежным,как у женщины, голосом,-что вы так упорно стоите на своем, тогда как я вам повторяю еще раз, что страшная опасность грозит монархии, и, следовательно, всем, кто поддерживает ее.
- О ком вы говорите?
- О герцоге де Люине, первом министре, отец мой, и о его преосвященстве монсеньоре епископе Люсонском, самом влиятельном члене государственного совета.
- Но чем вы можете подтвердить свои указания, молодой человек? Какой-нибудь незначительный заговор, затеваемый где-нибудь за углом несколькими людьми, вещь очень обыкновенная, существовавшая при любых правлениях. Как бы ни был добр, справедлив, снисходителен король, все-таки найдутся недовольные; но, верьте мне, они ничего не могут против него сделать.
- Этих нескольких недовольных человек в одном Париже больше пятидесяти тысяч, отец мой,- гордо отвечал незнакомец.- Я два месяца слежу за ними, и не раз, переодевшись, присутствовал на их совещаниях.
- Надо признаться, вы чудесно умеете переодеваться, молодой человек,- лукаво сказал монах.
- Смейтесь, отец мой, а я все-таки знаю замыслы заговорщиков.
- Назовите мне их главного вождя.
- Он не один, отец мой; это ведь обширный замысел; целая протестантская Лига с более надежной поддержкой, нежели была Лига католическая, которую с таким трудом удалось разрушить покойному Генриху Четвертому. Вы погибнете, если не примете мер, полагаясь на свою мнимую безопасность. Растянутая под вашими ногами сеть запутает вас наконец так, что вы из нее не выпутаетесь. Вы требуете доказательств? Я бы мог представить их тысячи!
- Так где же они?
- Вам все сказать, отец мой?
- Говорите все, madame,- отвечал монах со зловещей улыбкой, сделав ударение на этом слове.- Разве я не духовный отец?
