— Можно встретиться с женщиной, которая осталась жива.
— Неизвестно, захочет ли она встретиться. Одно дело рассказать все Митьке, другое — тебе. И потом, ты мне поручишься, что Астанаев не пригрозил и ей?.. Короче: пока мы не получим твердых гарантий, что нас не заманивают в силок, я не стану сотрудничать с Митькой.
Гаврюшка проснулся рано, соскочил с постели, выглянул в среднюю комнату. Голиков с Никитиным еще сидели за столом возле остывшего самовара. У растопленной печки в кухне хлопотала Аграфена.
— Голик, что сказать отцу? — спросил, не здороваясь, Гаврюшка, точно он не стоял еще в чужих, сползающих подштанниках, а был одет, обут и готов в дорогу.
Голикову нечего было ему ответить.
— Гаврюш, — сказал Никитин, — мы с дядей Аркадием хотим, чтобы ты у нас денек отдохнул, погулял. Тетя Груня тебя покормит.
— Если я быстро не приду, отец меня побьет.
— Не побьет, — успокоил его Паша. — Ты скажешь, что дядя Аркадий был очень занят и тебе пришлось ждать.
— Ла-адно, — смешно растягивая «а», ответил Гаврюшка. После завтрака Голиков с Никитиным отправились в штаб, поручив Гаврюшку заботам Аграфены.
— Мальчики, да поспите вы хоть часок, — сказала им перед уходом Аграфена. — Вы даже не ложились.
— Некогда! — буркнул Голиков.
Он понимал, что Аграфена права, как прав был во многом в ночном споре Пашка. Но тревожность всей обстановки, ненадежность почвы под ногами, которая могла оказаться и твердым грунтом, и бездонной трясиной, рождали в нем беспокойство. И сон Голиков считал роскошью, почти нелепой тратой времени. Тем более что он отыскал способ обходиться по двое-трое суток без сна.
В амбаре у Аграфены Аркадий Петрович обнаружил набор гирь от килограммовой до двухпудовой. И по утрам делал с ними гимнастику. Начал с пятикилограммовой, дошел до пудовой, а потом и до самой большой, которая весила тридцать два килограмма. Он упражнялся с нею, пока его не прошибал пот. Тогда он раздевался, нырял в Июс, доплывал саженками до противоположного берега, поворачивал и выходил на берег бодрым, будто спал всю ночь на мягкой перине.
В штабе Голиков занялся прежде всего хозяйственными делами и обедать не пошел. Глядя на него, не пошел и Цыганок. Не дождавшись своих нахлебников, в штаб заявилась Аграфена. В двух кошелках она принесла чугунки с едой, глиняные миски, ложки, хлеб.
Решительно войдя в кабинет Голикова, не глядя на посетителей, Аграфена расстелила на письменном столе чистое полотенце, молча расставила посуду, налила первое. Голиков, видя, что Кожуховская в любой миг может взорваться, возражать не стал. Посетители — начхоз и комвзвода — деликатно ушли. Аграфена отправилась в разведотдел, молча привела оттуда Павла. Ни слова не говоря, дождалась, пока друзья покончили с обедом, забрала грязную посуду и удалилась.
Причиной же того, почему Голиков не пошел домой обедать, был Гаврюшка. Аркадий Петрович все время чувствовал, что мальчик его ждет, и не хотел идти. Голиков не был готов принять предложение Митьки и в то же время не мог обижать их обоих отказом. Доказательств того, что Митька, а следовательно, и Гаврюшка сейчас работают на Астанаева, у него не было. Имелись только опасения, хотя интуиция подсказывала, что на этот раз Митька искренен.
Стоя возле открытого окна, Аркадий Петрович увидел, что к воротам штаба подъехали двое всадников: это были Наир-ага и молодой хакас с красивым, худым, сумрачным лицом.
«Вот с кем нужно посоветоваться», — обрадовался Голиков. И тут же сник: советоваться с Наир-агой он не мог.
Наир-ага легко, совсем не по-стариковски спрыгнул с седла, отдал повод парню, который его сопровождал. У ворот аалбазу задержал часовой, но к калитке уже подбежал Никитин и привел Наир-агу в кабинет Голикова.
Аркадий Петрович ждал гостя посреди комнаты. Наир-ага, приблизясь, молча прижал Аркадия Петровича к своей груди и после этого отстранился, словно желая взглянуть на командира со стороны.
— Плохо выглядишь, Голик-ага... — сказал старик.
Аркадий Петрович его перебил:
— Какими судьбами, Наир-ага? Давайте присядем.
Старик устроился на диване, а Никитин и Голиков на стульях.
— Приехал пригласить вас на свадьбу внучки. Ты, Голик- ага, должен ее помнить. — Старик улыбнулся, но улыбка получилась печальной. — Прошу и тебя, Паша-ага.
— Благодарим. Непременно будем. Кого же она выбрала?
— Ханзар приехал со мной.
Голиков подошел к окну, чтобы внимательней рассмотреть парня. Ханзар, скрестив ноги, сидел на земле, опустив глаза. Он мало походил на счастливого жениха, у которого скоро свадьба.
— Они познакомились на празднике? — вежливо спросил Голиков, усаживаясь на место.
— Нет. Они были знакомы давно. Только я этого не знал. Я бы желал ей другого мужа, солидного и уважаемого. — Наир- ага замолчал, ожидая, что по этому поводу скажет Голиков. Но Аркадий Петрович продолжал внимательно слушать, будто не заметив второго, тайного смысла фразы. — И тогда Саяна пригрозила, что пожалуется вам.
Тут Голиков с Никитиным рассмеялись.
— Если хороший парень и они любят друг друга, то пошли им Бог счастья, — сказал Голиков.
