Новеньких штатных сотрудников пивоварни Элгар принял доброжелательно. Лишь на Микелиса, которого народ сразу прозвал Толстым, поглядывал с подозрением. Его он с первого взгляда зачислил в бражники. Не верил, что Микелиса можно вылечить. За версту видно: у малого пивное сердце. Оттого и живот как барабан, и руки висят, будто плети. Посмотрите, как Толстый обливается потом, хватает ртом воздух, точно в легких кислородное голодание. С незапамятных времен народ про таких говорит: пиво пить — недолго жить. Только и слышишь от хвастуна: мы превращаем крахмал в сахар. Такой разве знает, что пиво держится на острие ячменя. Как можно подобным людям доверять пивоварение! Пиво что дитя малое, с него нельзя глаз спускать. С того мига, как только зерно проклюнулось. Элгар до сих пор помнит, как по его заднице плясали конские путы. Порку он заслужил. Отец оставил его в баньке и наказал следить за солодом. Но разве хватит у пацана терпения торчать все время рядом. Отошел на минуту, а тем временем в баньке красный петух распустил крылья. Задницу от грубых конских пут еще долго саднило. Бывало, что ожжет и в новой баньке, которую отец вскоре срубил и где опять надо было за солодом присматривать. Сказать правду, даже теперь иногда кажется, что кожи коснулась знакомая с детства боль. Такую вот школу прошел Элгар, поэтому смотрит с подозрением на каждого, кто хочет возле пива вертеться и пивом баловаться. Ведь кружку положено поднимать лишь на праздниках, оттого он и дивится, куда всю эту прорву пива девать. Такими цистернами можно пол-Латвии напоить за праздничным столом. А если из пивоварни каждый день увозить ящиками и бочками, то как это понимать: работу теперь побоку, что ли? Отныне одни только праздники справлять собираемся?
Подобные рассуждения председатель пытался пресечь вопросом: разве Бикис почитает за праздник только Иванов день? Неужто лучше, если на разных сборищах хлещут вино и зашибаются водкой? Нет, конечно, такое скотство Элгар не одобряет. Его лишь интересует, куда денут остаток, если вдруг совпадение — ни у себя, ни в ближайшей округе не выпадет ни одного праздника. Неужто нарочно заставят людей покупать и пить в рабочее время?
Председатель как-то признался своим заместителям: хорошо, мол, получилось. Согласись Бикис стать главным технологом, дал бы он нам прикурить. Совсем чудной стал.
Когда первая варка отстоялась, надо было выпускать ее в люди. Этикеток было напечатано горы: «Бикиское пиво». Лучшее из лучших. Первому попробовать дали Элгару.
— Нет, это не бикиское пиво.
Отхлебнул и председатель, ни слова не сказал. Пробовали другие. Да, Толстый Микелис явно дал маху. Нельзя выпускать такое пиво. Для хозяйства это вопрос престижа. А для Элгара — его доброго имени. Он первый сказал горькую правду:
— Если на эту дрянь наклеят мою фамилию, возьму колотушку, разнесу ваш цех наполнения вдребезги.
Тридцать тонн ушли в канализацию.
Толстого Микелиса прогнали. Следующая варка получилась образцовой.
— В этом пиве чувствуется душа, — признал Бикис.
Накануне ярмарки председатель уговорил Бикиса посидеть в первый торговый день в главном киоске.
— Понимаешь, это будет праздник для трудящихся всего нашего района. На празднике должно быть праздничное пиво. И что это за торжества, если на них не будет автора знаменитого напитка?
Бикис дал согласие. Он не знал, что будет конкурс. Кто больше всех выпьет, тому премия — столитровая бочка. Колхоз обязывался отвезти ее в указанный победителем день по указанному победителем адресу.
Когда выигравшего соревнование увезла «скорая», Бикис вышел из киоска и пропал.
Напрасно следующим летом председатель уговаривал его участвовать в ярмарке. Элгар категорически отказался. Председатель рассердился — вожусь тут с ним, как с сырым яйцом. Сказал в сердцах:
— Ты что думаешь, конкурс без тебя не состоится?
Воскресенье было объявлено днем районной ярмарки. В субботу пивоварня не работала. Бочки стояли наполненные пивом.
Бикис прошел мимо будки сторожа как обычно. Почетный технолог мог приходить-уходить когда ему вздумается.
Это была канительная работа. Бурав, которым он долгие годы высверливал весной дырки в березах, брал клепки бочек с трудом. Но Элгар не торопился.
Сторож задремал и не заметил даже, что создатель бикиского пива прошел мимо будки промокший до нитки.
— Майкл?
— Почему такое странное имя?
— Чего это он на постаменте?
— За какие заслуги?
— Ах какое восхитительное сочетание жилища и репрезентативной площадки!
Майкл встретил жюри с достоинством, дескать, все вижу, все слышу, но помалкиваю. Словно понимал, что результаты конкурса зависят именно от него.
