В день, когда статья появилась в газете, вокруг Сподриса словно вихрь поднялся. Каждый счел нужным сказать хоть словечко. Одни серьезно, другие шутя, а некоторые и с ехидством. Но в целом настроение было доброжелательное.
Токарь стал внимательнее прислушиваться к тому, о чем судачат товарищи. Купил мини-блокнотик, отмечал имена, цифры, мысли. Просеивал будничные разговоры сквозь сито собственного восприятия. И понял, что у него опять есть что сказать.
Так Сподрис Менерт одним махом попал в список не только районных, но и республиканских активистов.
Его просили выступать на колхозных собраниях. Приглашали в районный центр. Если механизаторам нужно было выяснить какое-нибудь недоразумение или покритиковать начальство, стоило только сказать:
— Сподрис, поди выступи — у тебя лучше выходит.
— Сподрис, напиши, с твоего пера слова сами слетают.
И Менерт не жалел сил.
И не только когда об этом просило начальство или товарищи.
Первый импульс к самостоятельной деятельности он получил, прочитав интервью об итогах одной толоки. Газета сообщала о том, как много и славно потрудились в колхозе шефы. Люди посмеивались и пересказывали ту же историю как анекдот.
Руководители шефов приехали на заре, чтобы договориться о принципах сотрудничества. Председатель принял гостей в «охотничьем домике», угостил сытным завтраком. Переговоры затянулись. Утреннее угощение незаметно перешло в обед, после чего горожане пробовали было осмотреть ближайшие окрестности. Но поскольку у них заплетались ноги, председатель с помощниками живо усадили всех в машины. Прокатили через поселок, через двор механических мастерских, через пастбищенский массив животноводческого комплекса и снова привезли в рощицу, где стоял «охотничий домик». О том, как прошел ужин, на следующее утро мало кто помнил.
В районный центр ушло сообщение, что горожане подробно ознакомились с производственными объектами и основными тенденциями развития современных социальных процессов.
После теплого и затянувшегося визита ни один помощник больше в селе не появлялся. Но, судя по отчетам, шефы в хозяйстве своротили горы. Так что главный диспетчер района, рассказывая корреспонденту о том, как проходит сенокос, привел этот достойный подражания пример.
Сподрис написал в газету письмо под заголовком «На деле и на бумаге». Публикация произвела эффект разорвавшейся бомбы. В колхоз тотчас полетела комиссия с проверкой. Председателя колхоза и секретаря парторганизации прорабатывали на бюро райкома партии. По выговору схлопотали и руководители шефов.
Престиж Сподриса в коллективе заметно приподнялся.
Прошел месяц, и глядишь — токарь опубликовал новую корреспонденцию. Под хлестким заголовком «Левые рейсы». Сначала похвалил механизаторов, которые после работы загоняют машины в гараж или оставляют на специальной площадке. Короче говоря, сказал хорошие слова о хороших людях. Затем поведал о случае, который едва не погубил человека, трактор стоял на месте, а пьяный механизатор поздно вечером выехал из дома в магазин за дополнительной дозой. Автор прозрачно намекал, что иногда имеют место левые рейсы. И кое-кто смотрит на них сквозь пальцы. Он метил в начальство, а попал в своих ребят. Рейдовая бригада налетела как ветер. В один прием отобрала права у шести механизаторов.
После того как Сподрис вывел на чистую воду мнимых помощников, руководство затаило на него зло. Хотя сказать ничего не посмело. Попробуй задень труженика, который борется за справедливость. И председатель молчал. А вместе с ним все, кто был замешан в сочинительстве липовых отчетов. Но когда он после внезапного рейда распекал провинившихся механизаторов, то не забывал время от времени напомнить:
— Не будь Менерта, вы бы шеи себе сломали. Сподрис нам всем подложил свинью, зато впредь будет дисциплина!
Мужики точили на Сподриса зубы, грозились устроить ему темную. Те, кто был поосторожнее, успокаивали:
— Нечего о такого паршивца руки марать.
Тем не менее позиции токаря еще были сильны. В обеих статьях он затронул наболевшие вопросы. В освещении фактов не заметно было ни тенденциозности, ни тени корысти. А благорасположение к нему пропало. Начальство смотрело косо, товарищи выказывали явную неприязнь. Зато в районных организациях Сподриса ценили высоко. Как человека, не стеснявшегося говорить правду.
Есть люди, которые о любой мелочи пишут во все инстанции. Но даже если изложенное ими правда, из-под строк все равно сквозит чем-то тухлым. Это выдает себя позиция стороннего наблюдателя. Такой человек умеет и высмотреть, и пофилософствовать. Однако рассуждения его напоминают масляные пятна на воде. Мерцают на солнце, радуют глаза игрой света, а в сущности — грязь, да и только.
