Глаза отца по-детски удивленно расширяются и Орофер оступается, не удержавшись на ногах. Он в бессилии падает колени, пораженно глядя на чудовищно яркую алую кровь на своих руках, а после вдруг заваливается на спину.
Трандуилу кажется, будто в один миг весь проклятый мир рушится. Все звуки внезапно исчезают, а сердце в груди замирает, делая кульбит. Нет…
Он бежит, спотыкаясь и падает, разбивая колени, ладонями обхватывая отца за лицо. На ужасающе долгое мгновение Трандуилу чудится, будто все в порядке, отец лишь ранен, но не более. Вот он с укоризной смотрит на него, как обычно, чуть прищурившись, а сейчас поднимется и фыркнет что-то едкое в своем стиле…
Но серые глаза невидяще смотрят в вышину. Отец не поднимается.
Трандуил чувствует, как его собственное сердце пропускает удар. Нет, быть не может… Это все глупая шутка, но не более, правда ведь? Он неуверенно улыбается, кажется, и не замечая слез, обжигающих щеки, и смывающих грязь и кровь.
Конечно, отец не может умереть. Разумеется, он не умрет. Это даже звучит, как сущий бред, тут и мысли иной быть не может. Ему просто немного плохо из-за раны и… и все на том, правда ведь?
— Он поправится, — надрывно шепчет Трандуил, быстро моргая. Мир вокруг отчего-то странно расплывается и искрит, а во рту появляется диковинный вкус чего-то солоновато-горького.
Он удивительно проводит пальцами по щеке, с интересом глядя на мокрые капли, оставшиеся на коже. И что это?
Конечно, ada поправится в этом и сомнений быть не может! Вот поправится и все снова станет хорошо, как и всегда, правда! Правда?..
— Он не умер, — уверенно произносит Трандуил, пробуя странное слово на язык. Ах, что за глупости? Разумеется, отец не умер, он просто не может умереть. Кто угодно, но не он.
— Аda? — осторожно спрашивает принц, аккуратно теребя отца за плечо. — Аda, что с тобой? Почему ты не приходишь в себя, почему не просыпаешься?.. Аda?!
Но отец отчего-то молчит, не шевелясь. Трандуил с испугом отмечает, какой же он холодный. Он робко улыбается. Это ведь шутка какая-то, розыгрыш, да?..
Чужая рука вдруг касается плеча и Трандуил вздрагивает, поднимая голову, чтобы столкнуться взглядом с угрюмым Гил-Галадом. Интересно, что он-то здесь делает?..
— Твой отец мертв. Пойдем.
Слова звучат странно. Трандуил вновь натянуто улыбается, и чуть хмурится, глядя на внезапного собеседника снизу вверх.
— Нет, он не мертв, — не соглашается он, качая головой. — Он просто немного устал и ранен, скоро все будет в порядке, вот увидите…
— Он не устал, Ороферион, — отцовское имя неприятно режет слух и Трандуил вздрагивает, словно от удара, отпрянув в сторону. — Он мертв.
Но Трандуил словно не слышит, непонимающе глядя то на отца, то на нолдо перед собой.
— Почему он не просыпается? — потерянно вопрошает принц, комкая в пальцах мягкую ткань плаща. Он темно-зеленый, как лес, и все еще лесом пахнет.
— Орофер мертв, Трандуил, — устало повторяет Гил-Галад, потирая переносицу. — Нам нужно идти, твой народ…
— Мой народ? — переспрашивает Трандуил, хмурясь. Отцу бы такое обращение точно не понравилось.
Нолдо тяжело выдыхает и вдруг опускается перед ним на колени, заглядывая в лицо.
— Твой отец умер, мальчик, — мягко произносит он со странной, пугающей жалостью. — Пойми. Он не проснется, с ним и в порядке не будет ничего. Он мертв. Все, конец. Но ты — жив. Ты наденешь ваш морготов венец, станешь новым королем и заставишь своего упрямого идиота отца гордиться тобой, понимаешь?
Трандуил склоняет голову набок. Мертв. Мертв? Его отец мертв… До чего слово странное… Что же оно значило? О, он кажется помнит. Мертв, это все равно, что ушел. Да, будто бы так.
Ох, но куда тогда отец ушел? Трандуил и сам не замечает, как произносит последний вопрос в слух, заставляя собеседника рвано выдохнуть.
— Он ушел и больше никогда не вернется, — четко печатает Гил-Галад. — Ты должен занять его место. Ты должен позаботиться о своем народе и сделать один выбор.
— Какой выбор? — Трандуил глядит на него с искренним любопытством, глазами до ужаса похожими на те глаза, что еще вчера прожигали его с пылающей яростью с лица, в точь-в-точь на это похожее…
— О том, будут ли эльфы Эрин Гален и дальше участвовать в этой войне.
— О, — Трандуил морщится, задумчиво прикусывая губу. Во рту тут же появляется знакомый горьковатый вкус крови, пробуждая вдруг в памяти яркую картинку-воспоминание.
— Аda ушел из-за них? — коротко спрашивает он, опуская голову и нарочито пристально разглядывая собственные руки.
— Да, — бросает Гил-Галад, с легкой тенью интереса, но после, словно одумавшись, добавляет: — Но так тебе его не вернуть.
— Я знаю, — Трандуил выглядит до страшного потерянным, словно оглушенным и нолдо невольно морщится. Это всегда было слишком тяжело.
— Что ты решил? — ему, быть может, не стоило бы этого спрашивает; не стоило бы и вовсе говорить, не стоило давить. Нужно было просто позволить мальчику выйти из игры, прийти в себя, увести народ в безопасное Зеленолесье, но… Он не мог. Война продолжалась, и ничего еще не было окончено.